Я проснулась от слабого солнца, пробивающегося через полупрозрачные шторы. Плечо болело но терпимо. Бок ныл, но уже лучше.
Зато тишина была подозрительно нормальной.
На кухне пахло кофе.
Я спустилась медленно, держась за перила. На пороге кухни остановилась:
Демьян стоял у плиты, облокотившись на стол, читая какой-то отчёт.
На столе — тарелка с омлетом и ломтики авокадо.
Мой завтрак.
— Ты не обязан был…
— Я знаю, — перебил он.
Я села, и только когда взяла вилку, телефон завибрировал.
Тео:
"Шеф, срочно. Поставщики хотят перенести дегустацию. И ещё: ты сможешь подъехать вечером? Нужен твой вкус."
Я едва заметно улыбнулась. Работа — это безопасно.
Работа — это моя территория. Моё место силы.
Но Демьян взглянул на экран.
Конечно он видел. Конечно он умел читать не только текст, но и подтексты.
— Он часто просит твой вкус, — медленно сказал он, отодвигая отчёт.
— Потому что это мой ресторан.
— М-м. Это звучит как повод.
— Повод для чего?
Он подошёл ко мне. Не напрямик. Не с угрозой.
С собственничеством.
Наклонился так, что его голос коснулся моего уха:
— Для ревности.
Я резко посмотрела на него:
— Ты сейчас серьёзно?
— Более чем.
Мужчинам не нравится, что другие мужчины пишут их женщине.
Я выдохнула, проглотив эмоцию:
— Я не твоя женщина.
Он провёл пальцами по моей ключице, едва касаясь кожи:
— Пока.
Это «пока» прозвучало не как предположение.
Как срок.
Через минуту в комнату вошёл один из его людей.
— Босс, нашли след Леонтия. Нужны инструкции.
Я заметила, как взгляд Демьяна потемнел — резко, глубоко.
Он посмотрел на меня.
На мою тарелку.
На мой бок.
На мой телефон.
И сказал глухо:
— Ждать. Я сам поеду.
Он не уходил сразу. Он стоял ровно столько, чтобы я поняла:
Меня услышали. Меня учли. Меня защищают.
И это было хуже любых признаний.
Потому что я к этому привыкну.
Глава 13.
****
Демьян
Сигнал о Леонтии пришёл в семь утра — короткий, без детализации: «Движение. Пасифик. Заброшенная автостоянка.»
Я уже знал, что это значит: кто-то его крышует, и не из наших.
Мы выехали через десять минут. На двух машинах. Я в первой, Кир со мной и трое других во второй.
Пока ехали, я просматривал карту — не глазами, а мыслями: пути отхода, тупики, варианты зачистки.
Леонтий всегда бежал, никогда не бился. Он не стратег — он крыса.
Крысы — не дерутся. Они кусают и бегут.
Когда мы подъехали, стоянка была тихой. Слишком тихой. И слишком пустой.
— Он тут, — сказал Кир, глядя на следы шин. — И не один.
Мы вошли внутрь складского бокса через боковую дверь. Пахло ржавчиной и мокрым бетоном.
Леонтий стоял метрах в десяти. Кровь просочилась через бинты. Он был бледный — как человек, которому обещали смерть и её задержали только из-за административных процедур.
— Ты долго, Демьян, — прохрипел он. — Я уже думал, что не успею умереть красиво.
Я не улыбнулся. Я не тратил мимику на тех, кто скоро перестанет говорить.
— Умирать красиво — привилегия. Ты её не заслужил.
— Ты забрал мою невесту, — прошипел он.
— Я забрал у тебя то, что тебе никогда не принадлежало.
Он хотел что-то ответить, но в этот момент я заметил движение. Тень. Жест.
И — хлопок.
Первая пуля влетела в стену рядом со мной. Вторая — прошла у Кира над плечом.
— Мексиканцы! — выкрикнул кто-то.
Всё произошло мгновенно.
Кто-то вывалился сверху с металлической лестницы. Двое — из-за контейнеров. Один — из грузовика без номеров.
Они прикрывали Леонтия.
Я не думал. Я стрелял. Охотно. Чётко.
Кир ушёл в сторону, забрав двоих. Один из моих людей упал — кровь на бетоне. Другой перекатился, уходя в позицию.
Леонтий рванул к выходу.
Я поймал его в прицел — и услышал хруст воздуха: пуля вошла мне в плечо чуть выше ключицы.
Боль была острая, горячая. Но не остановочная.
Я сместился, зажал рану, выстрелил ещё раз — один мексиканец рухнул. Другие открыли огонь, отсекая меня от выхода.
Через минуту Лeонтий уже был в руках своих новых друзей, которых я не заказывал.
Его вытаскивали через чёрный ход, под прикрытием дыма.
Он обернулся — и улыбнулся.
Улыбка крысы, которая думает, что нашла канализацию.
Я знал одно: он просто продлил своё время. Не отменил исход.
— Босс! — Кир подбежал. — Ранены?
— Разговоры потом. Машину.
Кровь текла густо, но адреналин держал её на цепи.
Я думал только об одном: он тронул её. И теперь у него появился кто-то, кто помогает ему выживать.
Это делало охоту не местью.
Это превращало её в войну.