Я ещё некоторое время лежал, не двигаясь, позволяя мыслям ворохом навалиться на меня. В голове царил сумбур, но сквозь него отчётливо проступали отдельные моменты прошедшего вечера. Или, скорее, всего, что привело к нему.
Но больше всего, конечно, крутилась Аверьяна. Её лицо, когда она увидела Эмму… Эта ревность. С одной стороны, я понимал, как это несправедливо и глупо, что я её до этого довёл. С другой… в глубине души что-то сладко кольнуло. Она ревновала. Значит, я ей небезразличен. Значит, я для неё важен.
«Ты мне очень нравишься».
Это простое, спонтанное признание вызвало во мне тепло. Я чувствовал, что наша связь углубляется, и это было неожиданно приятно.
С Эммой я познакомился на одной вечеринке. Эти прикосновения, взгляды, её постоянное присутствие рядом. Я тогда был пьян, уставший, да и, признаться честно, просто не отказался от лёгкого флирта. И да, мы переспали. Несколько раз. Глупо. Я не хотел ничего серьёзного, это было просто... разрядка? Мимолётное увлечение? Сейчас уже и сам не помню, что мной тогда двигало. Но точно не чувства.
А вот она, сделала не правильные выводы. Решила, что это что-то значит. Что я для неё не просто очередной парень на одну ночь, или на несколько, как вышло. Ей показалось, будто между нами что-то есть. Глупая. Этого не было и никогда не будет. Какое же заблуждение.
Мне нужна только Аверьяна. Только её улыбка, её смех, её взгляд, даже её чертова ревность. Всё остальное — пыль, минутная слабость, глупость, которая теперь стоит мне столько нервов. Она — единственная, кто действительно имеет значение.
**
Солнечный луч настырно пробивался сквозь щель в шторах, но проснулся я не от него, а от ощущения абсолютного спокойствия. Редкое чувство. Я повернул голову: Аверьяна всё ещё спала, зарывшись носом в подушку. Растрепанные волосы разметались по простыне, она едва заметно сопела.
Я замер на несколько секунд, просто разглядывая её. Вчерашние мысли о Эмме, о той нелепой ревности и моих ошибках казались сейчас чем-то бесконечно далеким. Была только она.
Осторожно, стараясь не качнуть матрас, я придвинулся и коснулся губами её макушки. От неё пахло сном и моим парфюмом — чертовски правильное сочетание. Она лишь что-то неразборчиво промычала во сне, но не проснулась.
Тихо поднявшись, я отправился в душ. Горячие струи воды окончательно выбили остатки сонливости. Выйдя из ванной, я натянул серые спортивные штаны, решив оставить торс открытым — в квартире было тепло, да и скрывать мне, в общем-то, было нечего.
На кухне я первым делом занялся кофемашиной. Гул аппарата и аромат свежемолотых зерен наполнили пространство. Следом на сковородку отправились ломтики бекона, которые тут же весело зашипели, пуская аппетитный запах. Пока жарилась яичница и выпрыгивали из тостера хлебцы, я почувствовал спиной движение. Тихие, еще неуверенные шаги.
Я не оборачивался, пока не выключил плиту. Знал, что она стоит где-то в дверях. Когда я всё же повернулся, прислонившись бедром к столешнице, то едва не усмехнулся.
Аверьяна стояла, кутаясь в мою футболку, которая была ей безбожно велика, и смотрела на меня. Но стоило нашим глазам встретиться, как её щеки тут же залил густой, яркий румянец. Она выглядела такой застигнутой врасплох и трогательной, что у меня внутри всё перевернулось.
— Доброе утро, — негромко сказал я, не сводя с неё глаз.
Она пробормотала что-то похожее на ответ, но взгляд отвела, рассматривая свои босые ноги.
— Слушай, — я сделал шаг к ней, сокращая дистанцию, и прищурился, — а почему мы такие красные? Плита еще далеко, а тебе уже жарко?
Аверьяна вскинула на меня взгляд, попыталась состроить серьезное лицо, но румянец никуда не делся.
— Просто... солнце в окно светит, — выкрутилась она, хотя сама понимала, как глупо это звучит.
— Солнце, значит? — я подошел вплотную, чувствуя, как от неё исходит тепло. — А мне казалось, ты просто до сих пор под впечатлением от вчерашнего. Или, может, вид полуголого мужчины на кухне так на тебя действует?
Я чуть наклонился к её лицу, ловя её взгляд.
— Демьян, не начинай, — выдохнула она, но я видел, как её губы дрогнули в попытке скрыть улыбку.
— А я и не начинаю. Я просто констатирую факт. Тебе очень идет этот цвет, Аверьяна. Особенно, когда он вызван мной.
Я протянул руку и аккуратно заправил выбившуюся прядь ей за ухо, задержав пальцы на её скуле. Она не отстранилась. Наоборот, едва заметно подалась навстречу моему прикосновению.
— Садись завтракать, «солнечная» моя, — усмехнулся я, обжигая её взглядом. — Пока бекон окончательно не остыл, а я не решил, что завтрак может подождать.