И где-то у стены стоял Демьян. Он наблюдал. Он терпеливо ждал. И в его взгляде не было ни удивления, ни одобрения. Только интерес. И расчёт.
А значит — партия только начиналась.
Глава 3.
****
Демьян
Когда она вернулась в зал, я позволил себе наблюдать лишь пол-секунды. Достаточно, чтобы понять: старик начал играть в публичный контроль. Её мать — давила, отец — колебался, брат — наслаждался.
Мне этого хватило.
Я двинулся не к ней, а к нему.
Он стоял у дальнего стола, уверенный, медленно перекатывая в пальцах бокал. Его тип людей любит паузы — они думают, что пауза даёт им власть.
— Вы находите ситуацию забавной, Леонтий? — спросил я, когда подошёл достаточно близко, чтобы запах вина сменился запахом страха.
Он дёрнулся лишь подбородком.
— Демьян… я всего лишь обсуждаю перспективы союза. Вашей семье пора научиться признавать выгоду.
— Не приплетайте мою семью к вашей покупке, — ответил я тихо. — Особенно при свидетелях.
Он хотел улыбнуться, но улыбки не вышло.
— Думаете, вам кто-то поверит? — произнёс он, шёпотом, но с той же жирной самоуверенностью. — Никто в этом доме не встанет на её сторону. Даже родители. Особенно родители.
— Вы сильно упрощаете ситуацию.
Я чуть наклонился вперёд. Так, чтобы никто не видел наших лиц. Мы выглядели как родственники.
Он уже собирался отступить, забрав с собой весь свой остаточный авторитет, когда я добавил то, что должен был сказать сразу — чтобы не оставить ему иллюзий.
— Ах да, — произнёс я так буднично, как будто спрашивал о погоде, — насчет брака.
Он остановился. Земля под ним будто заскрипела.
Я приблизился ровно настолько, чтобы посторонние думали, что мы обсуждаем очередную скучную сделку.
— Не надейтесь.
Он медленно повернул голову, стараясь сохранить остатки достоинства.
— Что именно вы имеете в виду, Демьян?
Я позволил себе мягкую усмешку. Не издевательскую — просто правдивую.
— Вы говорите о ней как о товаре, который можно купить. Но у вас нет ни средств, ни влияния, ни времени, чтобы рассчитывать на подобную покупку.
Его пальцы снова сжали ножку бокала, слишком крепко.
У этого человека всегда дрожали руки, когда у него забирали контроль.
— Её семья… — начал он, пытаясь найти хоть какую-то опору, — …согласила…
— Они согласятся на всё, что принесёт им деньги и статус. Я знаю. Но вы забываете одну деталь.
Он нахмурился.
Я посмотрел на него так, как смотрят люди, которые давно приняли решение — и теперь просто озвучивают правила.
— Теперь решают не они. И уж точно — не вы.
Мы стояли близко, но в воздухе между нами не было ничего личного. Это была политика. Это была власть. Это был расчёт.
— Я теперь глава. — спокойно, без пафоса, без нужды повышать голос. — И если кто-то в этом городе собирается жениться по расчёту, по любви, по сделке или ради фамилии — это будет моё решение.
Он открыл рот, но слов не нашёл.
И тогда я добил последнее:
— И поверьте, Леонтий… если я когда-нибудь женюсь — это явно будет не на вашей покупке.
Вот теперь дрожь пошла не по пальцам — по шее, по челюсти, по голосовым связкам. Он сделал вдох, но не выдохнул сразу.
Я отступил на шаг, снова давая ему пространство. Пусть живёт.
— Так что откажитесь от иллюзий. Вы не женитесь на Аверьяне. Ни сегодня. Ни позже. Ни в этой жизни.
Молчание сгустилось между нами, тяжёлое, липкое.
И только после этого я добавил, почти нехотя — но непререкаемо:
— И ещё. Не прикасайтесь к ней больше. Не публично, не тайно, не через семью. Если у вас есть вопросы — задавайте их мне.
Он проглотил воздух и сделал шаг назад.
— Вы… вмешиваетесь… — прошептал он.
Я не стал отрицать.
— Я устанавливаю порядок. Это разные вещи.
Он ушёл. Не быстро, но и не гордо. Так уходят те, кто впервые понял, что больше не в игре — а в долговых списках.
А я остался стоять среди тех же людей, того же света и того же вина — но ощущение было иным.
Теперь — всё действительно начиналось.