— Это за «временную»! — выплюнула я.
Удар. Еще раз, еще сильнее. Эмма обмякла в моих руках, её крики превратились в невнятный хрип.
В этот момент дверь с грохотом распахнулась. В туалет ворвались люди, привлеченные шумом бьющегося стекла и криками. Первым был он.
Демьян замер на долю секунды, оценивая картину: я со спутанными волосами, с окровавленным лицом и диким блеском в глазах, и Эмма, сползающая по стене у моих ног.
— Аверьяна! — его голос прозвучал как раскат грома.
Он оказался рядом в одно мгновение. Его мощные руки обхватили меня, отрывая от Эммы и буквально вжимая в свой твердый корпус. Я пыталась вырваться, всё еще желая закончить начатое, но он прижал меня к себе так крепко, что я едва могла дышать.
— Тише, тише, маленькая... — прошептал он, его голос вибрировал у меня в затылке. — Всё. Хватит.
Он повернул мою голову к себе, его взгляд мгновенно стал ледяным, когда он увидел кровь у меня на виске. Я почувствовала, как его тело напряглось, словно натянутая струна. Он посмотрел на скулящую на полу Эмму таким взглядом, что мне на секунду стало её жаль — Демьян был в ярости, и эта ярость была направлена не на меня.
— Уберите её отсюда, — бросил он своим людям, кивнув на Эмму, даже не назвав её по имени.
Затем он снова посмотрел на меня, бережно вытирая большим пальцем кровь с моего лица.
— Ты в порядке? Сильно болит? — в его интонациях прорезалась несвойственная ему тревога, пока он закрывал меня собой от любопытных глаз столпившихся в дверях бизнесменов.
****
Демьян
Когда Аверьяна вышла, я еще какое-то время пытался поддерживать нить разговора с Мигелем и его партнерами. Но мысли были не здесь. Прошло десять минут, пятнадцать... Она не из тех женщин, которые часами поправляют макияж. Внутри шевельнулось недоброе предчувствие. Я перестал слышать, что мне говорит Мигель о поставках через северный порт. Моё внимание было приковано к дверям гостиной.
Вдруг из глубины коридора донесся пронзительный женский крик. Мои нервы натянулись как струны. Я поднялся с места, не удосужившись даже извиниться.
— Демьян, что-то не так? — начал было Мигель, но я уже шел к выходу.
За мной потянулись остальные, в воздухе повисло напряжение. Когда я подошел к дамской комнате, из-за двери раздался оглушительный грохот — звук бьющегося стекла.
Я рванул дверь на себя.
Картина, представшая передо мной, заставила меня на секунду замереть в чистом, незамутненном шоке. Моя Аверьяна, всегда такая сдержанная и элегантная, сейчас выглядела как разъяренная богиня мести. Она мертвой хваткой вцепилась в волосы Эммы и с силой приложила её лицом об огромное зеркало. Трещины расползались по стеклу, как паутина. Эмма что-то хрипела, сползая по стене, а Аверьяна была готова нанести следующий удар.
— Аверьяна! Достаточно! — мой голос прозвучал резче, чем я планировал.
Я в два шага преодолел расстояние между ними и обхватил её сзади, перехватывая руки и буквально отрывая от этой жалкой девчонки. Аверьяна дышала тяжело, прерывисто, всё её тело под моим пиджаком было как натянутая стальная проволока. Я прижал её спиной к своей груди, пытаясь передать ей своё спокойствие, хотя сам чувствовал, как внутри закипает темная волна.
— Уберите её отсюда, — ледяным тоном бросил я своим людям, кивнув на скулящую Эмму. — Живо.
Мигель за спиной что-то запричитал, увидев состояние своей дочери, но мне было плевать. Я медленно развернул Аверьяну к себе, чтобы убедиться, что она не пострадала в этой свалке.
Я взял её лицо в свои ладони. И в этот момент мир для меня перестал существовать.
На её светлом лбу, прямо у линии волос, расцветало багровое пятно, и тонкая струйка крови медленно стекала вниз, пачкая её лицо.
Внутри меня будто что-то оборвалось. Весь мой напускной холод испарился, уступая место первобытной, слепой ярости. Кто-то посмел коснуться моей женщины. Кто-то заставил её истекать кровью в этом проклятом доме.
Мои челюсти сжались так, что зубы едва не затрещали. Я почувствовал, как пальцы сами собой сжимаются в кулаки. Я перевел взгляд на Мигеля, который стоял бледный как полотно. Если бы я мог убивать взглядом, этот особняк уже стал бы братской могилой.
— Она истекает кровью, Мигель, — произнес я шепотом, который был страшнее любого крика. — Твоя дочь ударила её.
Я снова посмотрел на Аверьяну, бережно стирая большим пальцем кровь с её кожи. Боль в её глазах, смешанная с гневом, жгла меня изнутри.
— Посмотри на меня, — приказал я ей тише, стараясь сдержать ту бурю, что рвалась наружу. — Идем. Мы уходим. А с этим домом и его обитателями я разберусь чуть позже. Так, что они пожалеют о том, что вообще родились на свет.