— Всё, — тихо сказала Ариэла, отстраняясь. — Кровь остановлена. Шрам вряд ли останется, но нужно приложить лед.
— Спасибо, — тихо прошептала я. Она лишь едва заметно кивнула и быстро отступила назад, пряча руки в складках одежды.
Демьян обернулся ко мне. В ту же секунду его лицо, только что обещавшее смерть всему роду Мигеля, смягчилось. Он подошел и протянул мне руку. Его ладонь была горячей и надежной. Я вложила свою руку в его, и он легко, одним уверенным движением, поднял меня на ноги.
— Идем, — его голос, тихий и вибрирующий, предназначался только мне.
Мы шли через зал, и толпа бизнесменов расступалась перед нами, как море. Я чувствовала на себе их взгляды: кто-то смотрел с ужасом, кто-то с невольным восхищением. Оверсайз-пиджак, наброшенный на мой корсет, сейчас казался мне не просто одеждой, а знаменем. Мои шпильки звонко чеканили шаг по мрамору, вторя тяжелой поступи Демьяна.
Мы вышли на ночной воздух. Огни особняка остались позади, как декорации к плохому фильму, который мы только что закончили снимать. Демьян подвел меня к машине, но прежде чем открыть дверь, он прижал меня к её корпусу, внимательно вглядываясь в моё лицо.
— Ты назвала её «подстилкой», а она тебя — «временной», — он коснулся неповрежденной щеки костяшками пальцев. — Знаешь, что из этого правда?
Я молчала, глядя в его глаза, в которых всё ещё догорали искры недавнего гнева.
— Ничего, — отрезал он. — Ты устроила там бойню, Аверьяна. Я предупреждал, чтобы ты не марала руки, но… — на его губах промелькнула тень гордой улыбки. — Видеть тебя такой было чертовски эффектно. Больше никто и никогда не посмеет открыть рот в твоем присутствии.
Я выдохнула, чувствуя, как напряжение окончательно отпускает.
— Она заслужила это, Демьян. Каждое движение.
— Я знаю, — он открыл дверь машины. — Садись. И больше никакой Эммы. Её для нас больше не существует.
...Когда машина наконец тронулась, и огни особняка Мигеля скрылись за поворотом, в салоне воцарилась тишина. Демьян всё еще был напряжен, его пальцы на руле побелели от силы хватки.
Я повернулась к нему, игнорируя слабую пульсацию в виске.
— Демьян, — позвала я тихо.
Он мгновенно отреагировал, бросив на меня быстрый, полный тревоги взгляд.
— Что? Голова разболелась? Если нужно, мы сейчас же заедем в клинику к моим людям.
— Нет, дело в другом, — я покачала головой и придвинулась ближе к нему. — Девушка, Ариэла. Та, что помогала мне.
Демьян нахмурился, не понимая, к чему я клоню.
— Что с ней? Сделала что-то не так?
— Наоборот. Она была единственной, кто не смотрел на меня как на врага. Но, Демьян… я видела у неё синяки. На запястьях, на шее. Свежие. И она до смерти напугана. В том доме она явно не по своей воле или живет в аду.
Я положила руку ему на плечо, чувствуя, как перекатываются его мышцы.
— Прошу тебя, узнай о ней всё. Кто она такая, из какой семьи и как оказалась у Мигеля. Мне кажется, ей нужна помощь, а в этом гадюшнике её просто уничтожат.
Демьян на мгновение замолчал, обдумывая мои слова. Его взгляд стал расчетливым. Он не слишком любил ввязываться в чужие проблемы, если они не касались бизнеса или меня, но в моем голосе он услышал что-то, что заставило его смягчиться.
— Ты только что сама чуть не разбила голову об стену, а уже беспокоишься о какой-то девчонке-враче? — он тяжело вздохнул, но я увидела, как его рука накрыла мою. — Хорошо, Аверьяна. Я дам распоряжение Марку. К утру у меня будет полное досье на неё и на тех, кто смеет распускать руки в доме Мигеля.
Он поднес мою ладонь к губам, запечатлев на ней короткий поцелуй.
— Если она действительно заслуживает спасения, мы её вытащим. Но сейчас думай только о себе. Ты сегодня сделала достаточно.
Я откинулась на сиденье, глядя на пролетающие мимо огни ночного города. Внутри крепла уверенность: я не оставлю это просто так. В этом жестоком мире, где Демьян был моим щитом, я вдруг почувствовала, что могу стать щитом для кого-то другого.
Я чувствовала себя выжатой, как лимон. Боль в виске отступила, сменившись тупой усталостью, но адреналин всё ещё бурлил где-то под кожей, не давая расслабиться. Когда машина подъехала к нашему пентхаусу, я почувствовала облегчение.
Демьян помог мне выйти, его рука по-прежнему крепко держала мою. Он проводил меня внутрь, и тяжелая дверь бесшумно закрылась за нами, отсекая шум города.
В тишине нашей гостиной, привыкшей к абсолютной покою, внезапно раздался громкий, неумолимый звук. Мой желудок. Он издал такое громкое урчание.
Демьян усмехнулся. Он наклонился, прижался губами к кончику моего носа и ласково поцеловал.
— Кажется, у нас тут кто-то проголодался, — его голос был мягким, как бархат. — Иди, переодевайся. Поужинаем. Я уже заказал кое-что, думаю, тебе понравится.
Я кивнула, чувствуя, как тепло разливается по телу от его заботы. Быстро поднявшись в спальню, я первым делом направилась в ванную. Горячий душ смыл с меня остатки напряжения и запаха чужих духов. Я чувствовала себя обновленной, почти снова собой.
Натянув темно-синие спортивные штаны и такую же скимс футболку, я вышла из комнаты. Мне нравилась эта простая, удобная одежда после всех этих корсетов и пиджаков.
Когда я прошла на кухню, мой взгляд замер. Демьян уже был там. Он стоял у столешницы, спиной ко мне, одетый в черные оверсайз спортивные штаны и белоснежную футболку, которая обтягивала его рельефное тело так, что каждая мышца была видна.
Я остановилась на пороге, просто не в силах оторвать взгляд. Его спина, его плечи, то, как ткань футболки подчеркивала его силу… Это было так просто, так естественно, но в то же время невероятно притягательно. Я, наверное, стояла так с минуту, совершенно забыв обо всем на свете, просто залипая на него.
Внезапно он повернулся. Он поймал мой взгляд, и я почувствовала, как заливаюсь краской. Он знал. Конечно, знал.
На его губах появилась легкая, дразнящая улыбка. Он медленно прошел мимо меня, прислонившись плечом к дверному косяку, и окинул меня оценивающим взглядом.
— Что, — протянул он, его голос был полон насмешки, — забыла, как выглядят мужчины? Или тебе просто очень нравится, как я выгляжу в спортивках?
Он поднял бровь, наблюдая за моим смущением.
— Не стесняйся, Аверьяна. Ты же знаешь, я люблю, когда ты на меня смотришь. Особенно вот так.
Он подмигнул, а затем, с той же дразнящей улыбкой, направился к холодильнику.
— Так что, будешь стоять на пороге или подойдешь, посмотреть, что вкусненького я заказал? Или ты предпочитаешь, чтобы я тебя сам сюда принёс?
Я всё ещё чувствовала, как краска заливает щёки, но не могла не улыбнуться. Он умел меня так легко смутить, и в то же время, это было невероятно приятно.
— Иду, — ответила я, делая шаг вперёд. — Но если еда окажется невкусной, сам будешь меня носить.
— Договорились, — отозвался он, вынимая из холодильника апельсиновый фреш. — Но тогда придётся тебя носить постоянно.
Ужин прошел легко и непринужденно. Мы говорили обо всем и ни о чем, забыв о дневных событиях. Демьян, казалось, тоже расслабился, его прежняя напряженность улетучилась, сменившись спокойной уверенностью.
После того, как мы убрали со стола, я почувствовала, как волна усталости накрывает меня с новой силой. Я потянулась, зевая, и взглянула на Демьяна. Он как раз складывал последние тарелки в посудомойку.
— Я, наверное, хочу посмотреть какой-нибудь фильм, — сказала я, подойдя к нему. — Может, ты составишь мне компанию, если, конечно, не сильно занят?
Я вопросительно посмотрела на него, надеясь, что он согласится. После такого дня мне хотелось просто расслабиться в его компании, забыв обо всем на свете. В его глазах мелькнула тень задумчивости, но затем он мягко улыбнулся.
— Занят? — он насмешливо приподнял бровь. — Я теперь не занят ничем, кроме как тем, чтобы ухаживать за тобой. Выбирай любой фильм. А я займусь припасами. И, возможно, найду что-нибудь покрепче, чтобы ты окончательно забыла о сегодняшнем дне.
Он подмигнул, а затем, поцеловав меня мимолетно в лоб, направился в гостиную.
— Так что выбирай, моя королева, — донесся до меня его голос. — Какое приключение мы сегодня переживем на экране?