****
Аверьяна
Когда Демьян подхватывает меня на руки, я невольно закрываю глаза и утыкаюсь лицом в изгиб его шеи. От него всё ещё пахнет свежестью после душа и едва уловимым ароматом кофе, и этот запах сейчас для меня — лучший антидепрессант. Я чувствую его силу, то, как уверенно он держит меня, и в этот момент всё остальное — папки Алекса, имя Тео, страх за Ариэлу — уходит на второй план.
Он осторожно укладывает меня на кровать, но не отстраняется. Напротив, он ложится рядом, окутывая меня своим теплом, притягивая к себе так близко, что я слышу мерный, успокаивающий стук его сердца. В этом кольце его рук я чувствую себя в коконе, куда не проберется ни один кошмар.
— Завтра мы уедем, — шепчет он мне прямо в волосы, и его голос вибрирует у меня в груди. — В мой особняк у океана. Там сейчас тихо, только шум волн и ветер. Никаких телефонов, никаких дел. Только ты и я.
Я слабо улыбаюсь, представляя бескрайнюю синеву воды. Океан всегда казался мне чем-то, что может смыть любую грязь и залечить любые раны. Мысль о том, что завтра я проснусь и увижу не стены этой квартиры, напоминающие о пережитом, а горизонт, приносит странное, почти физическое облегчение.
— К океану... — эхом отзываюсь я, чувствуя, как веки наливаются тяжестью. — Это звучит как спасение.
Демьян нежно касается губами моего лба, затем виска, а после — щеки. Его поцелуи невесомые, осторожные, полные такой нежности, которую он позволяет видеть только мне. Каждый его вдох рядом со мной говорит о том, что он здесь, он на страже, и он не позволит ничему разрушить мой покой.
— Спи, мой Огонек, — шепчет он, и это последнее, что я осознаю.
Я чувствую, как его рука мерно поглаживает меня по плечу, убаюкивая. Страх, который терзал меня всё утро, окончательно отступает, растворяясь в его объятиях. Я проваливаюсь в глубокий, темный сон без сновидений, зная, что когда я открою глаза, он всё еще будет рядом, а впереди нас ждет шум волн и чистый берег. И впервые за долгое время я засыпаю, не боясь того, что увижу за закрытыми веками.
Утро врывается в комнату не резким звонком или страхом, а мягким, обволакивающим теплом. Я просыпаюсь медленно, чувствуя, как реальность вчерашнего дня окончательно тает, уступая место этому моменту. Первое, что я ощущаю — нежные, почти невесомые поцелуи Демьяна.
Он начинает с моей шеи, едва касаясь губами чувствительной кожи, и я невольно выгибаюсь навстречу, чувствуя, как по телу пробегает первая волна дрожи. Его дыхание горячее, щекочущее, оно прогоняет последние остатки сна. Его губы спускаются ниже, к груди, и он начинает играть, дразня меня, заставляя каждую клеточку моего тела отозваться на его ласку. Это не просто страсть — в каждом его движении я чувствую нежность и желание защитить, присвоить себе, стереть всё плохое.
Я тихо вздыхаю, запуская пальцы в его волосы, когда он продолжает свой путь. Поцелуи скользят по животу, заставляя мышцы непроизвольно сокращаться. Когда его губы касаются внутренней стороны бедер, мой вздох превращается в тихий, прерывистый стон. Всё, что было вчера — холод, тошнота, грязь — сейчас вытесняется этим нарастающим жаром.
Демьян на мгновение замирает, его губы касаются ткани моих трусиков, и этот короткий контакт обжигает сильнее огня. Он аккуратно отодвигает их в сторону, и я чувствую его пальцы. Сначала один, затем второй — он входит в меня медленно, уверенно, изучая мой ритм, подстраиваясь под мои судорожные вдохи. Он играет со мной, то замедляясь, то ускоряясь, доводя меня до того предела, где мысли окончательно отключаются.
Мир сужается до этой точки, до его прикосновений и нарастающего пульса внизу живота. Когда оргазм накрывает меня мощной, очищающей волной, я вскрикиваю, впиваясь пальцами в его плечи. Это освобождение — не только физическое, но и эмоциональное. Словно этот пик наслаждения окончательно вымывает из меня остатки кошмара.
Демьян тут же приподнимается, нависая надо мной. Его глаза — темные, глубокие, полные такой нескрываемой любви и обладания, что у меня перехватывает дыхание. Он смотрит на меня, проверяя, всё ли в порядке, и, увидев мою слабую, счастливую улыбку, склоняется к моим губам.
Этот поцелуй — глубокий, со вкусом утра и нашей общей победы. Он прижимает меня к себе, и я чувствую себя абсолютно, бесконечно живой.
— Доброе утро, — шепчет он мне в губы, не разрывая объятий. — Собирайся. Океан ждет.