****
Демьян
Я хватаю ее за запястья и прижимаю их по обе стороны от головы, и ей ничего не остается, как раздвинуть ноги, чтобы вместить мои бедра.
Я, блять, наслаждаюсь ее ртом; мой разум быстро затуманивается от голода, которого я никогда раньше не испытывал. Это чертовски ненасытно и опасно.
Опасно, потому что эта женщина уже имеет надо мной власть, от которой я не могу избавиться. Она забралась мне под кожу, а теперь движется туда, где дмое сердце.
Мой язык соприкасается с ее языком, запоминая ее рот и ее чертовски сладкий вкус.
Мои руки скользят вниз по ее рукам и бокам. Когда мои ладони находят ее задницу, я трусь своим ноющим членом о палящий жар, исходящий от ее киски.
Мы оба стонем, и я почти теряю свой гребаный рассудок.
Поцелуй становится диким, и, не контролируя себя, я начинаю вонзаться в ее киску, мой стояк трется о ее клитор.
Diavolo, - стонет она мне в рот. Она подносит руки к моему подбородку, и тогда мой маленький огонек начинает целовать меня в ответ с такой страстью, что у меня перед глазами вспыхивают звезды.
Мои бедра продолжают двигаться, и я вбиваюсь в ее киску. Мой член отчаянно нуждается в каждом возможном прикосновении.
Ее тело прижимается к моему, и я прерываю поцелуй, чтобы посмотреть на ее лицо, когда она распадается подо мной на части.
Она выглядит как гребаный ангел.
— Сними платье, — приказываю я слишком резким тоном от нетерпения.
Мой взгляд прожигает каждый дюйм ее кожи, пока она выполняет приказ, и когда она лежит обнаженная на белом покрывале, что-то сжимается у меня в груди.
Она чертовски идеальна.
Я стягиваю с себя штаны, и глаза Аверьяны расширяются, когда она осматривает мой член.
Она девственница, контролируй себя.
Когда я целую ложбинку между ее грудями, прежде чем мой рот находит ее сосок. Я втягиваю его в рот, в то время как мои руки наслаждаются ее чертовски нежной кожей.
Я прокладываю дорожку поцелуев вверх по ее шее, а затем снова завладеваю ее ртом.
Аверьяна обвивает руками мою шею, и когда я чувствую, как ее пальцы перебирают мои волосы, мое тело вздрагивает от удовольствия.
Мои руки опускаются ниже, и я располагаю свой сверхчувствительный член у ее влажного входа.
Я прерываю поцелуй и смотрю ей в глаза.
Я должен быть мягче.
Мои бедра двигаются, и я наталкиваюсь на абсолютное сопротивление
Я кладу предплечье рядом с ее головой, а свободной рукой крепко сжимаю ее бедро. Я толкаюсь снова, умудряясь на пару дюймов войти в ее влажный жар.
Спина Аверьяны выгибается дугой, мышцы напрягаются и боль отражается на ее прекрасном лице.
Я чувствую, как ее грудь прижимается к моей, когда вхожу глубже, и на этот раз она сжимает челюсти, чтобы не издать ни звука.
Не желая мучить ее, я прижимаю ее ногу к своей заднице, чтобы раздвинуть ее пошире. Когда я врезаюсь в нее, она отдергивает руки от меня, чтобы прикрыть рот, и из нее вырывается крик.
Блять. Блять.
Она задыхается, и когда слезы катятся из ее глаз,Я я смахиваю поцелуями слезинки с ее виска и, не в силах более сдерживать себя, просовываю руку ей под спину и прижимаю ее к себе.
— Моя, — рычу я прямо перед тем, как начать двигаться.
Я чувствую себя одержимым, когда вбиваюсь в нее, и совершенно не могу контролировать темп.
****
Аверьяны
Я не могу сдержать слез, чувствуя боль, которой никогда раньше не испытывала.
Его рука вокруг меня сжимается сильнее, и я цепляюсь за него изо всех сил, пока он толкается все сильнее и сильнее.
Прервав поцелуй, он не сводит с меня глаз, когда заявляет на меня права, и, хотя мне больно, я не отвожу взгляда.
Я наблюдаю, как напрягаются черты его лица, затем он дергается один раз, после чего всем весом наваливается на меня. Его лицо из жестокого превращается в самое сексуальное зрелище, которое я когда-либо видела.
Когда Демьян испытывает оргазм, я чувствую, как силы покидают его тело.
Я крепко обвиваю руками его шею, и он практически поглощает меня.
Когда его тело замирает, он не сразу входит.
Боль начинает понемногу стихать, и пока мы просто обнимаем друг друга, серьезность ситуации становится очевидной.
Глава 24.
****
Демьян
Я смотрю в ее светло-карие глаза, ресницы которых мокрые от выплаканных ею слез.
И понимаю, что влюбился. Чертовски сильно.
Хриплым голосом я бормочу:
— Мой огонёк. — Я прижимаюсь к ее губам и шепчу: — Ti amo la mia luce ribelle.( Я люблю тебя мой непокорный огонёк)
Она слабо улыбается услышав эти слова. И целует меня напоследок. Она сразу же засыпает.
Я иду в ванную и намочив полотенце, иду обратно в спальню. Начинаю протирать следы нашего освобождения и кровь с её тела. После сам ложусь рядом.
**
Я открываю глаза, и первая мысль – Аверьяна. Её дыхание ровное, мерное, прямо рядом со мной. Она спит. В комнате тихо, лишь шум океана за окном нарушает тишину. Я чувствую её тепло, её вес под моей рукой, и всё то напряжение, что бурлило во мне несколько часов назад, медленно оседает, оставляя после себя странное, но приятное чувство умиротворения.
Я аккуратно, чтобы не разбудить её, провожу рукой по её волосам. Они мягкие, шелковистые, пахнут морем и чем-то неуловимо родным. Вчерашние события, её истерика – всё это кажется таким далёким сейчас. Осталась только она, её доверие, её уязвимость, которую я так хотел защитить.
Мои пальцы касаются её щеки, затем губ. Я вспоминаю её стон, её ответы на мои прикосновения. Это не было просто сексом. Это было освобождение. Освобождение от страха, от гнева, от той боли, что мы оба пережили. Я хотел проучить её за попытку уйти, за её упрямство, но в итоге это обернулось чем-то большим. Чем-то, что связало нас ещё крепче.
Я поднимаюсь с кровати, стараясь не шуметь. Мне нужно умыться, привести себя в порядок. Хочется стереть с себя остатки той ярости, что переполняла меня. В ванной, глядя на своё отражение, я вижу не того Демьяна, который только что был готов к драке. Вижу человека, который нашёл свой якорь. На шее, где я целовал её, мелькает след. На её груди, которую я так страстно ласкал, скорее всего, остались мои отпечатки. Это наши знаки, наши метки.
Вернувшись в спальню, я вижу, что она ворочается во сне. Я снова ложусь рядом, укрывая её одеялом. Теперь я понимаю, почему так поступил. Я не хотел причинить ей боль, но я боялся её потерять. Боялся, что она снова закроется, снова уйдет в себя. И, возможно, моё «бравада» было просто способом вернуть её, показать, что я здесь, что я её, и никто не смеет это изменить.
Я закрываю глаза, прислушиваясь к её дыханию. Теперь всё будет по-другому. После вчерашнего, после этой бурной ночи, мы оба знаем, что между нами что-то изменилось. И это что-то – навсегда.