****
Аверьяна
Я просыпаюсь от оглушительной тишины, которую нарушает лишь мерный, тяжелый рокот прибоя за окном. Солнечный свет пробивается сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя на белых простынях золотистые полосы.
Первое, что я чувствую — это тяжесть его руки, по-хозяйски лежащей на моей талии. Даже во сне он не отпускает меня. Я медленно поворачиваю голову и смотрю на Демьяна. Сейчас, когда его черты лица расслаблены, он не выглядит тем пугающим хищником, который вчера закинул меня на плечо и ворвался в этот дом. Он выглядит... спокойным. Почти умиротворенным.
Я осторожно отодвигаю край одеяла и смотрю на свои плечи. Тонкие следы его пальцев, покраснения на шее от его неистовых поцелуев... Мое тело слегка ноет, напоминая о той стихийной страсти, которая обрушилась на нас вчера. Это не была просто близость — это был взрыв. Словно через это безумие мы оба пытались выжечь из памяти всё: и мерзкий вкус соленого кофе, и ядовитую улыбку Сандры, и тот липкий страх, что преследовал меня после случая с Тео.
Вчера, когда он швырнул меня на кровать, я злилась. Я хотела кричать, бить его по плечам за его самоуправство. Но когда я увидела его глаза — темные, полные какой-то отчаянной, почти болезненной потребности убедиться, что я принадлежу ему и я в безопасности — мой гнев испарился. Я поняла, что эта его «дикость» была его способом справиться с собственным бессилием перед тем, что он не смог уберечь меня от мелких пакостей в своем же офисе.
Я аккуратно выбираюсь из его объятий, стараясь не разбудить. Мои босые ноги касаются прохладного деревянного пола. Я нахожу на кресле его вчерашнюю атласную рубашку и накидываю её на плечи — она пахнет им, кожей и дорогим парфюмом.
Подхожу к панорамному окну. Океан бесконечен. Огромные волны разбиваются о берег, превращаясь в пену. Глядя на эту мощь, я чувствую, как внутри меня наконец-то наступает штиль. Всё, что случилось в городе, кажется теперь декорациями к чужому фильму.
Я провожу рукой по животу, вспоминая жар его ладоней. Вчера он был грубым, требовательным, но в этой грубости было столько странной, ломаной заботы. Он не просто брал — он забирал мою боль, подменяя её острым, пульсирующим наслаждением.
Я слышу сзади шорох простыней и замираю. Не оборачиваясь, я знаю, что он проснулся. Знаю, что он сейчас смотрит на мою спину, на свои метки на моей коже.
— Аверьяна, — его голос, хриплый после сна, заставляет меня вздрогнуть.
Я поворачиваюсь к нему. Он приподнялся на локтях, волосы в беспорядке, взгляд внимательный и тяжелый. В этой комнате, залитой светом и шумом воды, я вдруг осознаю: неважно, насколько штормит мир вокруг. Здесь, с ним, я нашла свою самую опасную, но самую надежную гавань.
— Я здесь, Демьян, — тихо отвечаю я, и на моих губах сама собой появляется легкая улыбка. — Я никуда не ушла.
Всё действительно закончилось. Теперь — только мы. И этот бесконечный океан.