Я смотрю, как её дыхание становится глубже и ровнее. Лекарство медленно забирает остроту физической боли, но моё собственное напряжение никуда не уходит.
Она прикрыла глаза, и на её длинные ресницы легли тени от утреннего солнца. Я медленно провожу пальцем по краю рубашки, которую она надела. Ткань кажется слишком грубой для её кожи. Мой взгляд невольно возвращается к её бедрам, скрытым под одеялом. Я всё еще чувствую тот момент — сопротивление её тела, а затем то, как она открылась мне, впуская в свою самую сокровенную глубину.
Вчера я не просто взял женщину. Я поставил точку в её прошлой жизни. Теперь она никогда не будет прежней. Она — моя женщина. Помеченная мной, знающая вкус моей ярости и моей страсти. И это осознание вызывает во мне дикую, темную гордость, смешанную с желанием спрятать её от всего мира.
Я осторожно ложусь рядом, подпирая голову рукой, и просто наблюдаю за ней. Каждая черточка её лица, каждый изгиб плеча теперь принадлежат мне. Я — её первый мужчина. Тот, кто сорвал печать, тот, кто причинил первую боль и подарил первое наслаждение. Это право обладания пьянит сильнее, чем любая власть.
— Ты даже не представляешь, что ты со мной сделала, Аверьяна, — шепчу я едва слышно, чтобы не спугнуть её покой.
Я вспоминаю её стоны, её пальцы, впивающиеся в мои плечи. Она не просто подчинилась — она ответила. И в этом ответе было больше силы, чем во всех моих армиях и счетах. Она заставила меня почувствовать себя не просто хозяином положения, а человеком, у которого появилось сердце. И это сердце сейчас бьется в унисон с её, здесь, в этом изолированном от всех проблем доме.
Я протягиваю руку и очень нежно, одними подушечками пальцев, очерчиваю контур её губ. Они чуть припухли от моих поцелуев. Внутри меня снова начинает подниматься волна желания, но я подавляю её. Сегодня я буду её тишиной. Сегодня я буду её лекарством.
Если Сандра или кто-то еще в том чертовом городе думает, что они могут безнаказанно заставить её нервничать или подсыпать соль в её жизнь — они глубоко ошибаются. Я выжгу всё, что доставляет ей дискомфорт. Моя нежность к ней стоит на фундаменте из трупов моих врагов, и я не колеблясь добавлю новых, если потребуется.
За окном океан лижет берег, и этот звук кажется мне одобрительным гулом. Мы на краю земли, и здесь нет никого, кто мог бы нам помешать. Я закрываю глаза, вдыхая её аромат, и понимаю: я никогда её не отпущу. Больше не будет никаких «уйти, не дождавшись». Теперь — только рука в руке. Только её шепот в моей темноте.
Я останусь здесь, пока она не проснется и не посмотрит на меня так, как умеет только она — с этой обезоруживающей верой в то, что я её спасение. И я им стану. Даже если для этого мне придется уничтожить весь остальной мир.
****
Аверьяна