Глава 25.
****
Аверьяна
Я сижу в кресле, закутанная в одеяло и его рубашку, и смотрю, как солнечные блики танцуют на гребнях волн. Прохладный ветер заставляет меня поежиться, но тепло, исходящее от Демьяна, который устроился у моих ног, согревает лучше любого камина.
Я наблюдаю за его профилем — жестким, волевым, словно высеченным из того самого камня, о который разбиваются волны. Вчера он казался мне разрушителем, но сегодня, видя его заботу, я понимаю: он просто не умеет по-другому. Его любовь — это не тихая гавань, это шторм, который сметает всё на своем пути, чтобы построить на обломках что-то новое, только для нас двоих.
Демьян вдруг поворачивает голову и ловит мой взгляд. На его губах нет улыбки, но в глазах — такая глубина, что у меня перехватывает дыхание.
— О чем ты думаешь? — спрашивает он, накрывая своей ладонью мою руку.
— О том, что я никогда не видела океан таким... живым, — честно отвечаю я. — Раньше он казался мне просто картинкой, а теперь я чувствую его мощь. Как будто мы с ним на одной волне.
Демьян слегка сжимает мои пальцы.
— Ты и есть эта мощь, Аверьяна. Ты даже не представляешь, сколько в тебе силы, раз ты смогла приручить того зверя, который сидит внутри меня.
Я качаю головой, пряча улыбку в воротнике его рубашки.
— Я не приручала тебя. Я просто... приняла.
В этот момент на террасе появляется мужчина с подносом — завтрак доставили из одного ресторана. Демьян встает, и я снова поражаюсь его росту и тому, как легко он заполняет собой всё пространство. Он забирает поднос, жестом отпуская человека, и ставит его на столик между нами. Запах свежего кофе, фруктов и горячей выпечки мгновенно пробуждает аппетит.
Он сам наливает мне кофе — на этот раз черный, крепкий, без капли соли. Подает чашку, внимательно следя за тем, чтобы я не обожглась.
— Ешь, — приказывает он, но в этом «приказе» столько нежности, что я послушно беру круассан.
Мы завтракаем в тишине, нарушаемой только криками чаек и шумом воды. Я ловлю себя на мысли, что мне совсем не хочется возвращаться в город. Там — проблемы, там прошлое, которое всё еще пытается укусить за пятки. А здесь — только соль на губах и мужчина, который готов сжечь весь мир ради моего спокойствия.
— Что будет дальше, Демьян? — спрашиваю я, когда завтрак подходит к концу. — Когда мы вернемся?
Он отставляет свою чашку и смотрит на горизонт. Его лицо снова становится непроницаемым, как маска.
— Когда мы вернемся, всё будет иначе. Сандра больше не переступит порог моей компании. Тео... о нем ты больше никогда не услышишь, Леонтия, скоро тоже не станет. А ты... ты будешь рядом со мной. Официально. Чтобы каждый знал: тронуть тебя — значит подписать себе смертный приговор.
Он переводит взгляд на меня, и я вижу в нем стальную решимость.
— Но это будет потом. Сейчас у нас есть эта неделя. И я намерен провести её так, чтобы ты забыла о существовании остального мира.
Я протягиваю руку и касаюсь его ладони.
— Мне уже кажется, что его не существует.
Демьян поднимается, подходит к моему креслу и, наклонившись, целует меня в макушку. Я закрываю глаза, чувствуя себя защищенной и, впервые за долгое время, по-настоящему живой. Боль в теле окончательно сменилась приятным теплом, а страх — осознанием того, что я принадлежу самому опасному человеку в этом мире. И это — лучшее, что могло со мной случиться.