Я завожу левую руку за ее голову, и когда мои пальцы обхватывают ее затылок, правая рука проникает между нами.
Я вхожу в неё. И удовлетворенный стон вырывается из моей груди, а тело содрогается от того, как хорошо она ощущается.
— Dio, — стону я.— Ты в порядке?
Её дыхание согревает мою шею, а затем она шепчет: — Все в порядке. Ты можешь продолжать.
Ее пальцы гладят волосы на моем затылке, а рот кривится в улыбке.
Я выхожу, а затем резко вхожу в неё глубже и у неё, вырывается стон.
— Вот так, моя любовь. Позволь мне услышать твои стоны, пока ты будешь принимать каждый дюйм меня.
После долгих ласк, я вхожу в неё под особым углом и чувствую, как она напрягается. Наконец-то получив свой оргазм.
Я очень удивляюсь когда, она внезапно хватает мой член и сжимает, так что перед глазами темнеет. С гортанным стоном, я кончаю.
Она тихо хихикает говоря:
— Мне понадобится время, чтобы прийти в себя. Ты меня знатно вымотал.
— Тащи свою задницу в душ, пока я не взял тебя снова.
Но она качает головой, запуская пальцы в мои волосы и притягивая меня для поцелуя.
Глава 26.
****
Аверьяна
Пять дней пролетели как одно волшебное, нереальное мгновение. Дни, наполненные смехом, долгими прогулками вдоль кромки прибоя, где Демьян, забыв о своей вечной маске, учил меня бросать камни-«блинчики» по воде. Ночи — это отдельная история, где каждый стон, каждый поцелуй были клятвой. В этом коттедже я чувствовала себя по-нанастоящему защищенной, по-настоящему любимой той дикой, собственнической любовью, на которую способен только Демьян. Он был моим миром.
Но сказка закончилась. Сегодня мы возвращаемся в реальность. В его реальность, где правят деньги, власть и тени прошлого.
Я стою перед зеркалом в спальне. На мне тонкое черное шелковое платье, на тонких бретелях, с открытой спиной почти до самого поясницы. Ткань струится по бедрам, подчеркивая каждый изгиб, каждый след, который Демьян оставил на моей коже за эти дни. Я смотрю на свое отражение и вижу опасную женщину. В моих глазах, горит огонь, зажженный им.
— Ты выглядишь слишком вызывающе, Аверьяна, — раздается сзади его низкий, рокочущий голос.
Я оборачиваюсь. Демьян стоит в дверном проеме, и у меня перехватывает дыхание. Он сменил расслабленные пляжные рубашки на идеально подогнанный черный костюм. Белая рубашка расстегнута на пару пуговиц, никакого галстука — этот образ «хищника в смокинге» идет ему больше всего. Он — живое воплощение темной, неотразимой силы.
Он подходит ко мне медленно, его взгляд тяжелым грузом скользит по моей открытой шее, плечам, задерживается на вырезе платья.
— Разве не этого ты хотел? — вызывающе вскидываю подбородок, когда он останавливается вплотную. — Чтобы все видели, какая женщина рядом с тобой?
Демьян кладет свои горячие ладони на мою талию и рывком притягивает к себе. Его лицо оказывается в паре сантиметров от моего.
— Я хочу, чтобы они видели, что ты — моя, — чеканит он. — Но я уже ненавижу каждого мужчину в моем клубе, который посмеет задержать на тебе взгляд дольше, чем на секунду. Ты — моя личная собственность, и сегодня я напомню об этом всем. А Сантьяго будет первым, кто это увидит.
Сантьяго. Имя друга Демьяна, который управляет Вегасом. Такой же мафиозник, как и он сам, только с другим полем деятельности. Я знаю, что он тоже хищник, и его взгляд будет оценивающим, возможно, даже опасным. Но я не боюсь. Я принадлежу Демьяну, и это моя броня.
Я провожу ладонью по его щеке, чувствуя легкую щетину.
— Тогда пойдем и покажем им, Демьян. Покажем, что шторм не закончился, а только набирает силу.
Он усмехается, и в этой усмешке столько темного обещания, что у меня по спине пробегает дрожь. Он берет меня за руку, переплетая наши пальцы — крепко, до легкой боли.
Мы выходим из дома, оставляя тишину океана позади. Впереди — огни ночного города, рев мотора его спортивного автомобиля и мир, который еще не знает, что мы вернулись другими. Сильнее. Опаснее. И неразрывно связанными друг с другом.
Когда мы садимся в машину, я бросаю последний взгляд на коттедж. Эти пять дней стали нашим фундаментом. А теперь пришло время строить нашу общую крепость на обломках старой жизни.
— Готова? — спрашивает Демьян, заводя двигатель.
— С тобой — всегда, — отвечаю я, и мы срываемся с места, уносясь навстречу ночи. Навстречу миру, который отныне будет принадлежать нам.