****
Демьян
Я чувствовал ее жар сквозь тонкий шелк платья. Аверьяна сидела у меня на коленях, ее дыхание еще не совсем выровнялось после драки, а в глазах все еще полыхало то самое дикое, первобытное пламя. Я прижал ее к себе крепче, собственнически впиваясь пальцами в ее талию.
Сантьяго, наконец отложив телефон, смотрел на нас с той самой кривой ухмылкой, которую он приберегал для моментов высшего одобрения.
— Демьян, я всегда знал, что у тебя хороший вкус, — протянул он, затягиваясь дорогой сигарой. — Но чтобы настолько… Она не просто королева, она — ураган. Сначала тот мусор в туалете, теперь эта девка. Ты уверен, что ей вообще нужна охрана?
Я замер. Мои пальцы невольно сжались сильнее, заставляя Аверьяну тихо выдохнуть.
— В каком туалете? — мой голос прозвучал как низкий рокот, предвещающий бурю. Я перевел взгляд на нее. — Аверьяна?
Она не отвела глаз. В ее взгляде не было ни тени раскаяния или испуга.
— Какой-то придурок решил, что «нет» — это приглашение к настойчивости, — спокойно ответила она, поправляя выбившуюся прядь волос. — Пришлось объяснить ему разницу между «хочу» и «не смей». Колено в пах, пара ударов по лицу. Он уснул раньше, чем успел извиниться.
Я слушал ее, и внутри меня боролись два чувства: бешеная, кровавая ярость на того, кто посмел к ней прикоснуться, и оглушительная, почти болезненная гордость. Она не стала жаловаться, не побежала за помощью. Она уничтожила его сама. Моя львица. Мое идеальное отражение.
— Ты мне об этом не сказала, — прошептал я ей в самые губы, чувствуя, как во мне закипает желание немедленно найти этого ублюдка и стереть его в порошок.
— Я была занята более насущными проблемами в ложе, — парировала она, кивнув на выход, куда только что с позором сбежала девица.
В этот момент тяжелые двери VIP-зоны распахнулись. Двое бойцов Сантьяго, массивные тени в черных костюмах, вошли внутрь, волоча за собой обмякшее тело. Тот самый ублюдок — костюм в пыли, лицо превратилось в сплошную багровую гематому, нос явно сломан. Он едва передвигал ногами, его голова безвольно моталась из стороны в сторону.
Люди Сантьяго швырнули его на пол прямо перед нами, как мешок с костями. Придурок застонал, пытаясь сфокусировать взгляд, и, когда увидел Аверьяну на моих коленях, в его глазах вспыхнул такой запредельный ужас, что я почти почувствовал его запах.
— Он пытался сбежать через черный ход, но мы его перехватили.
Сантьяго выпустил густое облако дыма, довольно наблюдая за сценой.
— Твоя женщина хорошо его приложила, — заметил он. — Моим парням почти не пришлось добавлять.
Я медленно поднялся, осторожно спустив Аверьяну с колен, но не выпуская ее руки. Я подошел к этому ничтожеству, наступив тяжелым ботинком на его пальцы. Раздался хруст, и по ложе разнесся пронзительный вопль.
— Ты коснулся того, что принадлежит мне, — сказал я, и мой голос был тише шепота, но от него по спине даже у охраны пробежал холодок. — Она тебя пожалела. Я — не буду.
Я посмотрел на Аверьяну. Она стояла рядом, холодная, прекрасная и абсолютно спокойная. Она не отворачивалась. Она смотрела на врага свысока, как богиня на насекомое.
— Увезите его, — бросил я людям Сантьяго. — Пусть он до конца своих дней вздрагивает при звуке женских каблуков. Но сначала… объясните ему еще раз, чья это женщина.
Когда его утащили, в ложе снова воцарилась тишина, нарушаемая только басами клуба снизу. Я повернулся к Аверьяне, обхватив ее лицо ладонями.
— Ты — всё, что мне нужно в этом мире, — выдохнул я, впиваясь в ее губы жестким, властным поцелуем. — И теперь каждый в этом городе знает: за тебя я сожгу небеса.
Сантьяго хмыкнул, наливая себе виски.
— Похоже, Вегас подождет. Нас ждет очень веселая ночь в этом городе.