Глава 28.
****
Демьян
Я смотрю на неё в тусклом свете холла, и внутри меня всё переворачивается. Эта женщина — не просто редкий трофей или украшение моей жизни. Она — чистое пламя, которое я сам раздул, и теперь оно грозит испепелить всех моих врагов.
Её слова о шраме как о «трофее» бьют под дых сильнее любого кулака. Я помню тот день, когда нашёл её в том проклятом доме. Помню запах сырости, дешёвых наркотиков и тот первобытный ужас, который тогда сковал моё сердце. В ту секунду, когда я увидел, что Леонтий сделал с ней. Он стал мишенью. И то, что он посмел вернуться, посмел снова искать её… это его смертный приговор, подписанный кровью.
Я прижимаю её к стене особняка, чувствуя, как её тело отзывается на мой напор. Она дерзкая, она сильная, и в её глазах я вижу не страх перед прошлым, а жажду расплаты.
— Оставлю, — мой голос звучит как хриплый рык. — Раз ты так хочешь, Леонтий будет твоим. Но прежде чем ты закончишь с ним, он узнает, что такое настоящий ад. Он увидит, как рушится всё, на что он надеялся.
Я провожу ладонью по её щеке, спускаясь к шее, ощущая бешеный пульс. Мои мысли возвращаются к Сандре. Эта глупая девка думала, что конфликт в офисе — это просто женская склока. Она не поняла, что, попытавшись задеть Аверьяну, она вырыла себе могилу. Алекс не просто уничтожит её репутацию. Он сотрёт её существование из этого города так, будто её никогда не было.
— Ты права, Аверьяна, — шепчу я ей в губы, вдыхая её аромат, который сейчас кажется мне слаще и опаснее любого вина. — Пять дней отдыха закончились. Мы вернулись в мой мир, и здесь правила диктую я. Но ты… ты — единственная, кто может диктовать правила мне.
Я подхватываю её на руки, не разрывая нашего взгляда. В её глазах — та же тьма, что и в моих. Мы стоим на пороге войны, которая выжжет всё вокруг, но сейчас, в стенах этого дома, я хочу чувствовать только её.
— Завтра мы начнём охоту, — говорю я, поднимаясь по лестнице. — Мы найдем, где прячется этот ублюдок Леонтий. Узнаем, что за игру он затеял в порту. Никто не уйдет безнаказанным. Но сегодня… сегодня ты принадлежишь только мне. Не своим воспоминаниям, не своему гневу, а мне.
Я вхожу в спальню и ногой захлопываю дверь. В этом доме, за этими окнами может собираться шторм, Леонтий может строить планы, а Сандра — захлебываться в собственной желчи. Плевать. Пока она со мной, пока она смотрит на меня с этой дерзкой решимостью, я непобедим.
Я опускаю её на кровать, нависая сверху, целую её плечо, спускаясь ниже, к тому самому месту, которое он посмел осквернить.
— Теперь ты вся — моя. И каждый, кто посмеет это оспорить, будет стерт в пыль.
Я чувствую, как она выгибается навстречу, и понимаю: Леонтий совершил самую большую ошибку в своей жалкой жизни. Он думал, что возвращается за жертвой. Он не знал, что его ждет палач и его королева. И эта ночь — лишь короткое затишье перед тем, как мы спустим псов войны.