Я чувствую, как её тело отзывается на каждое моё прикосновение, как дрожит от сдерживаемой страсти, той самой, что заставляет её бороться, а не отступать. Она не боится. Она ждёт. Ждет, чтобы я позволил ей выпустить на волю ту дикую, первобытную силу, которая всегда была в ней.
— Ты уверена, что хочешь этого? — мой голос проникает сквозь полумрак спальни, становясь тише, интимнее. — Это будет грязно. Это будет жестоко. И это будет твой личный ад для него.
Она кивает, её глаза блестят в полумраке, отражая мои собственные темные желания.
— Я готова, Демьян. Я всегда была готова.
Её слова — как наркотик, как подтверждение моей силы, моей власти над ней. И над ним. Я глажу её по щеке, касаясь пальцами тонкого шрама.
— Тогда давай, — шепчу я, притягивая её ближе. — Покажи ему, кем ты стала. Покажи ему, что ты не просто выжила. Ты расцвела. Как ядовитый цветок, который готов отравить всё вокруг.
Я чувствую, как в ней пробуждается та самая первобытная ярость, которую я так хорошо знаю. Она не будет ждать. Она не будет отступать. Она сама пойдет в бой. И это то, что я люблю в ней больше всего.
— Алекс уже в работе, — говорю я, касаясь её губ. — Сандра скоро пожалеет, что вообще родилась. А Леонтий… — я делаю паузу, наслаждаясь её сосредоточенным вниманием. — Он будет ждать. Он будет думать, что у него есть время. Но мы ударим первыми. И мы ударим так, что он не успеет даже понять, что произошло.
Я чувствую, как её тело напрягается от предвкушения. Она — моя. И она — моя самая смертоносная сила.
Её руки обвивают мою шею, и она прижимается ко мне. В этот момент весь мир замирает. Есть только мы. И грядущая битва, которая будет только нашей. И я знаю, что когда она закончится, мы будем стоять на пепелище, сильнее, чем когда-либо. И никто не сможет нас остановить.
Её руки обвивают мою шею, притягивая меня ближе, пока между нами не остается ни единого просвета. Я чувствую, как её дыхание смешивается с моим, как её тело под моим весом выгибается, предлагая себя. В её глазах, горящих в полумраке, я вижу не просто желание, а признание. Признание того, что в этот момент, в этой комнате, я — её единственный мир.
Я опускаю голову, впиваясь в её губы жадным, долгим поцелуем, в котором смешивается всё: обещание мести, дикая страсть, нежность, которую я могу позволить себе только с ней. Её губы отвечают мне с той же яростью, её язык сплетается с моим, словно два танцующих пламени. Я чувствую вкус её помады, смешанный с привкусом адреналина, который до сих пор пульсирует в её венах.
Мои руки скользят по её спине, вниз, к бедрам, прижимая её ещё теснее к себе. Я чувствую каждый изгиб её тела, каждый нерв, который сейчас напряжен до предела. Шелк платья шуршит, создавая интимную симфонию, пока я не нахожу застёжку. Медленно, дразняще, я расстёгиваю её, освобождая её кожу от ткани.
Её глаза не отрываются от моих, когда платье спадает, открывая взору её тело. В этом нет ни капли стыда, только гордость и сила. Она не прячется, не стесняется. Она выставляет себя напоказ, зная, что я вижу в ней не только красоту, но и ту внутреннюю мощь, которая заставляет меня терять рассудок.
Я опускаюсь ниже, целуя её шею, ключицы, спускаясь к плечу. Каждый мой поцелуй — это не просто прикосновеновение, это клятва стереть все его следы, выжечь все воспоминания о его касаниях. Я задерживаюсь на её шраме, нежно целуя его, а затем слегка впиваясь зубами. Я хочу, чтобы эта боль стала моей, чтобы она ассоциировалась только со мной.
Она выдыхает, её тело выгибается, и её пальцы впиваются в мои плечи.
— Демьян, — её голос хриплый, полный страсти.
— Ты моя, — шепчу я, проходя по её телу, ощущая гладкость кожи, жар, который исходит от неё. — Вся. Без остатка.
Я чувствую, как она отдаётся мне, её тело становится податливым, но дух остается несгибаемым. Она — дикий зверь, которого я не смог приручить, а лишь направляю её ярость. И это делает её еще более желанной.
В эти часы, когда мир замирает за окнами, мы погружаемся в свой собственный омут. Где нет правил, нет прошлого, нет будущего, кроме нас двоих. Есть только жар, страсть, желание стереть всё, что было до, и написать новую историю. Нашу историю. И каждый вдох, каждый стон, каждое прикосновение.