Его пальцы, крепкие и уверенные, оставляют на моей коже следы, которые исчезнут, но останутся в памяти. Каждое его прикосновение — это обещание. Обещание защиты, обещание страсти, обещание того, что сегодня я принадлежу только ему, и никто другой не имеет права на мою нежность, на мою слабость, на мою силу.
Мы движемся в унисон, наш ритм становится всё быстрее, всё отчаяннее. Я чувствую, как его тело напрягается, как в его глазах, когда он смотрит на меня, пляшут те же дикие, первобытные искры, что и в моих. Это не просто близость, это битва. Битва страсти, битва желания, битва двух огней, которые сливаются в единое пламя.
Его шепот у моего уха — это не слова, а звуки, которые проникают в самую душу. Они обещают мне всё: разрушение, возмездие, полное поглощение. И я отдаюсь этому полностью. Я отдаюсь ему, потому что знаю, что он — моё убежище, мой шторм, моя единственная реальность.
Меня настигает оргазм, вслед за мной кончает он. Мы лежим, тяжело дыша, сплетенные в один клубок тел. Его рука всё ещё обнимает меня, его дыхание касается моей кожи. В этой тишине, после бури, я чувствую не опустошение, а наполненность. Наполненность им, его силой, его любовью.
— Ты — моя, Аверьяна, — снова шепчет он, и на этот раз в его голосе нет ни капли сомнения. — Моя королева. Моё всё.
Я прижимаюсь к нему, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с моим.
— И ты — мой, Демьян, — отвечаю я. — Мой демон. Мой спаситель.
Завтра будет битва. Завтра мы спустим собак. Но сейчас, в этой тишине, в этих объятиях, есть только мы. И наша абсолютная, нерушимая связь. Связь, которая сильнее любой войны, сильнее любой боли, сильнее любой смерти. Мы — два хищника, нашедшие друг друга. И вместе мы непобедимы.
Глава 29.
****
Демьян
Я чувствую её тяжелое, сонное дыхание на своей груди, и этот звук для меня сейчас дороже всех сокровищ мира. Аверьяна спит, — прижавшись ко мне так тесно, что наши сердца бьются в один такт. Её кожа пахнет нашей страстью и тем самым дорогим парфюмом, который теперь навсегда будет ассоциироваться у меня с ней.
Я осторожно провожу кончиками пальцев по её волосам, стараясь не разбудить. В темноте спальни я едва вижу очертания её лица, но мне и не нужно видеть — я помню каждую линию, каждую искорку в её глазах. Эта женщина... она не просто заполнила пустоту во мне. Она выжгла всё старое, оставив место только для неё и той ярости, которую я готов обрушить на мир ради её спокойствия.
Мой взгляд невольно опускается к тому месту, где под шелком простыни скрыт её шрам. Мои челюсти невольно сжимаются. Леонтий. Это имя горчит на языке, как яд. Мой «родственничек» совершил фатальную ошибку, когда решил, что может использовать её как пешку в своей грязной игре. Он думал, что сломал её. Но он не понял, что лишь закалил сталь.
Но больше всего меня бесит даже не его дерзость, а то, что он заставил её чувствовать боль. Что он оставил след на этом совершенном теле.
Алекс, скорее всего, уже нашел ниточки, ведущие к его логову в порту. Завтра я узнаю, кто посмел встать за спиной этого ублюдка. Сандра... о ней я даже не беспокоюсь. К утру она будет умолять о пощаде, когда поймет, что её маленькая интрижка с прессой обернулась для неё полным крахом. Но Леонтий — это другое.
Я пообещал ей, что она сама расправиться с ним. И я сдержу слово. Я создам для неё все условия, я загоню его в угол, как паршивого пса, и поднесу ей. Я хочу видеть триумф в её глазах, когда она окончательно сотрет этот призрак из своего прошлого.
Аверьяна чуть шевелится во сне, бормоча что-то невнятное, и её рука собственнически ложится мне на живот. Я накрываю её ладонь своей. Она сильная. Она дерзкая. Она не боится никого — и это пугает и восхищает меня одновременно. Моя роль теперь — не просто защищать её, а быть той силой, которая позволит ей оставаться такой же бесстрашной.
— Спи, моя королева, — шепчу я едва слышно в темноту. — Завтра этот город содрогнется. Завтра мы закончим то, что они начали.
Я закрываю глаза, но сон не идет. В моей голове уже выстраиваются схемы, адреса, имена. Завтра будет много крови. Но сейчас, в тишине этой комнаты, я чувствую странное, почти болезненное умиротворение. Потому что, несмотря на весь хаос, который ждет нас впереди, она здесь. Со мной. Вся — моя.
И я клянусь всеми чертями ада: больше ни один шрам не появится на её коже. Ни один страх не коснется её сердца. Потому что прежде чем добраться до неё, им придется пройти через мой труп. А я не собираюсь умирать, пока не увижу, как мир сгорает у её ног.