****
Аверьяна
Я сжимала планшет так сильно, что пластик жалобно скрипел под моими пальцами. На экране разворачивался хаос: Демьян, охваченный первобытной яростью, втаптывал Пабло в бетонный пол, а вокруг свистели пули и падали тени. Но моё внимание было приковано к другому. В углу кадра, в тени массивных колонн, мелькнул силуэт. Леонтий. Он не сражался. Как последняя крыса, он пробирался вдоль стены к запасному выходу, постоянно оглядываясь.
Ярость, холодная и острая, затопила меня, вытесняя остатки страха. Я рванула ручку двери.
— Аверьяна, нет! — крикнул Лео с переднего сиденья, но я уже была снаружи.
Холодный воздух ударил в лицо. Я знала этот склад по схеме, которую видел Демьян. Боковой выход выходил в узкий переулок, заваленный мусором и старым железом. Я рванула туда, чувствуя, как адреналин сжигает все сомнения. Я притаилась за ржавым контейнером, сжимая в руке пистолет, который незаметно вытащила из бардачка еще по дороге.
Дверь со скрипом распахнулась. Леонтий вывалился наружу, тяжело дыша. Он выглядел жалко: дорогой пиджак в пыли, галстук сбит набок. Он сделал несколько шагов и замер, когда я вышла из тени.
— Далеко собрался? — мой голос прозвучал как шелест стали.
Он вздрогнул, и на секунду в его глазах промелькнул животный ужас. Но он быстро взял себя в руки, и его лицо исказилось в той самой омерзительной ухмылке, которая преследовала меня в кошмарах.
— Аверьяна... — выдохнул он, медленно выпрямляясь. — Ты всё-таки пришла. Хочешь повторить наш маленький вечер? Помнишь тот день?
Он сделал шаг вперед, и в его голосе появился яд.
— Помнишь, как ты умоляла меня остановиться? Как та дрянь, которой я тебя накачал, лишила тебя воли? Ты была такой податливой, такой... беспомощной. Твой взгляд тогда... ты выглядела как сломанная кукла.
Слова ударили меня под дых. Перед глазами на мгновение всплыли тени: запах квартиры, липкий туман в голове, его потные руки... Я на секунду замерла, дыхание перехватило. Прошлое коснулось меня ледяными пальцами, пытаясь снова затащить в ту бездну. Леонтий заметил мою слабость и оскалился, сокращая дистанцию.
— Ты всё та же маленькая напуганная девочка, — прошептал он. — И никакой Демьян это не изменит.
Но в этот момент за моей спиной послышались тяжелые шаги — это подбежал Лео. Звук его ботинок по гравию вырвал меня из оцепенения. Туман в голове рассеялся, оставив только кристально чистую ненависть. Я больше не та кукла.
Я резко вскинула руку, выхватывая пистолет и направляя ствол прямо в центр его лба. Лео замер рядом, вскидывая автомат, но я жестом приказала ему не вмешиваться.
— Стой, где стоишь, — процедила я.
Леонтий рассмеялся — фальшиво, высокомерно.
— Ой, брось. Ты не сможешь выстрелить. Ты слишком жалкая для этого. Ты сломаешься, как только нажмешь на спуск. Посмотри на свои руки, они же дрожат...
Я посмотрела на свои руки. Они были спокойны. Моя ладонь лежала на рукояти так уверенно, словно я родилась с этим оружием.
Я усмехнулась. Это была не та нежная улыбка, которую видел Демьян. Это была усмешка палача.
— Знаешь, Леонтий... ты редкий придурок, раз действительно так считаешь.
Я не стала целиться в голову. Это было бы слишком быстро. Я опустила пистолет чуть ниже.
Раздался резкий выстрел.
Пуля попала точно в цель. Леонтий даже не успел вскрикнуть сразу — сначала в его глазах отразилось абсолютное, детское недоумение. А потом пришла боль.
Он рухнул на колени, а затем повалился на грязный бетон, прижимая руки к окровавленному паху. Его вопль — высокий, пронзительный, почти нечеловеческий — разорвал тишину утра. Он корчился в пыли, захлебываясь собственным криком.
— Это за тот день, — тихо сказала я, глядя на него сверху вниз. — И за наркоту. И за каждую секунду моего страха.
Я не чувствовала жалости. Только странное, холодное облегчение. Мой шрам больше не горел. Теперь горел он.
В этот момент из ангара вылетел Демьян, его лицо было бледным, глаза дикими. Он замер, увидев меня с пистолетом в руках и Леонтия, извивающегося у моих ног. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только скулежом поверженного врага.
Я повернулась к Демьяну и слегка наклонила голову.