— Ты мог бы дать мне свою секиру, — предложил Нестор.
— Тогда мне нечем будет защищаться, — заметил Бальбок. — Кроме того, она для тебя слишком тяжелая.
— Это точно. — Нестор сделал вид, что усиленно размышляет, хотя ставка в игре для него уже была решена. — А как, в таком случае, насчет долга крови?
— Долга крови?
— У нас, людей, есть неписаный закон, согласно которому кто-то, чья жизнь была спасена, должен своему спасителю — пока в свою очередь не спасет ему жизнь.
— Идиотский закон, — заявил Раммар, прежде чем Бальбок успел что-либо ответить. — Орки никогда не сделают ничего подобного. Спасать жизнь другого орка — самое глупое, что можно сделать — никогда ведь не знаешь, не проломит ли он потом тебе череп.
— Может быть, — подытожил Нестор, — но среди нас, людей, закон действует, и поскольку ты играл с человеком, Бальбок, то закон распространяется и на тебя.
— Честно? — судорожно сглотнул Бальбок.
— Я ведь сразу сказал тебе, что не надо играть с человеком, — возмутился Раммар. — От этого подлого молочнолицего за пятьдесят кнум'хай несет ложью и обманом! Но тебе обязательно надо было…
— Карточный долг — долг чести, — настаивал Нестор. — С этого момента я словно спас тебе жизнь, Бальбок. И если я когда-либо окажусь в опасности, ты должен в ответ спасти мне жизнь.
— Слабоумие какое-то! — прошипел Раммар, отворачиваясь.
Бальбок же воспринял все всерьез. Нестор воззвал к его чести, и, хотя оркам неведомо такое понятие, как проявление чести относительно карточных долгов, худощавый хотел доказать, что ему подобные тоже обладают порядочностью — пусть даже понимают под этим словом совсем иное, чем люди…
— Довольно болтовни, — решил Раммар. — Сейчас я хочу спать, так что немедленно заткнитесь! Бальбок — ты дежуришь первым!
— Я? А почему именно я? — Бальбок недовольно покачал головой. — Я устал. Пусть сторожит карлик, — он указал лапой на Ортмара, молча сидевшего у костра.
— Хочешь вложить мою жизнь в руки бородатого сморчка, который едва не убил меня? — Раммар бросил на брата строгий взгляд. — Радуйся, что Курул не найдет тебя так глубоко под землей, иначе он убил бы тебя на месте за такую тупость.
— Но я…
— И если ты немедленно не успокоишься, то будешь убит мною! — энергично добавил Раммар.
После этого он улегся и отвернулся — и уже в следующий миг громкий храп доложил о том, что толстенький орк уснул.
Остальные воины последовали его примеру и тоже улеглись на боковую. Утомленные долгим маршем и всякими неприятностями прошедшего дня, они тут же отправились в царство снов. И только карлик вместе с худощавым орком остались у костра.
Бальбок сидел напротив бородача, прислонившись спиной к колодцу, сжимая в руках секиру. То, что они смотрели друг на друга и не произносили ни слова, орку совсем не мешало. Он не любил говорить, а общаться на языке людей стоило ему некоторых усилий. Он даже последнее время невольно начал смешивать слова обоих языков. Вполне вероятно, сказал он себе, что в какой-то момент его перестанут понимать и люди, и орки…
— Устал? — внезапно спросил карлик.
Бальбок пожал плечами.
— Да нет, ничего.
— Если хочешь, ложись и спи. Я подежурю.
— Доук, — покачал головой Бальбок. — Раммар мне асар надерет, если я это сделаю.
— Да ему ведь знать ничего не нужно. Я тебя разбужу раньше, чем он проснется.
Глаза Бальбока превратились в узкие щелочки.
— Скажи-ка, — произнес он, — насколько глупым ты меня на самом деле считаешь? Вы, наверное, думаете, что с Бальбоком можно делать все, что угодно. Сначала человек со своими глупыми играми, теперь ты со своей тупой болтовней. Но позволь сказать, что Бальбок Беспощадный на такое не купится. Я останусь здесь и буду дежурить, и если тебе это не подходит, то, пожалуйста…
Он умолк на полуслове, когда заметил, что, пока говорил, лицо Ортмара менялось все сильнее и сильнее. Глаза карлика расширились, рот раскрылся в беззвучном крике.
— Ты меня не обдуришь, — заявил Бальбок. — Думаешь, я попадусь на такую простую удочку? Не надо обманываться, карлик, — даже глупый орк в тысячу раз хитрее, чем один из вас.
Ортмар ничего не ответил. Вместо этого он широко раскрытыми глазами продолжал смотреть на Бальбока, который от этого жутко рассердился.
— Чего таращишься так, умбал? — набросился он на карлика. Он не только стал подбирать слова, как Раммар, но даже попытался перенять его тон, потому что и то, и другое производило на него самого немалое впечатление. — Если ты немедленно не прекратишь на меня пялиться, я познакомлю тебя со своей секирой и…