Одеты они были в набедренные повязки и кожаные сапоги, которые были намного выше колен. Кроме того, на шеях были золотые ожерелья, на руках — браслеты, а на головах в длинных гривах украшения из ярких птичьих перьев. В остальном же они были обнажены и, нисколько не стесняясь, демонстрировали пленникам неприкрытые груди.
Раммар впервые в своей жизни увидел груди женщины и внезапно обнаружил, что их нельзя было и сравнивать с грудями орочихи. Вымя у орочьих баб было иногда настолько пышным, что частенько во время полового акта происходили смертельные случаи…
Черты лица Раммара озарила высокомерная улыбка, когда он увидел, что они в плену у безобидных теток, — но уже в следующий миг от его оскала и след простыл.
— Эй ты! — крикнула одна из женщин, высокая жилистая воительница, которая, похоже, была предводительницей и сейчас сердито смотрела на него. — Чего таращишься? Амазонок никогда не видел?
— Э… нет, — несколько испуганно признался Раммар. Привыкший командовать голос предводительницы подсказал орку, что с нею шутки плохи.
— Изумрудное озеро священно, — продолжала воительница. — Некогда именно здесь соединилась наша праматерь Амаз с Бунаисом, чтобы основать племя, подобного которому нет во всем Землемирье. Вы осквернили священные воды, и за эту дерзость существует только один вид наказания — смерть!
— А… ах вот как, — заморгал Раммар. — Но мы не знали…
— Незнание не освобождает от наказания, — заявила предводительница. — Только тот, кто чист сердцем, или тот, кто женского пола, имеет право купаться в Изумрудном озере. Хоть одно из этих определений подходит к тебе?
— Скорее нет, — вынужден был признать Раммар, после чего Ортмар фон Бут хрипло расхохотался.
— Ну что, мешок с жиром? — крикнул карлик из своего уголка. — Похоже на то, что ничего у тебя с местью не вышло, да?
Воительницы не удостоили взглядом ни фон Бута, ни остальных его спутников, зато схватили Раммара, перерезали путы и вытащили из хижины, тыча в него своими копьями. Яркий дневной свет ослепил орка, когда он, покачиваясь, вышел в дверь (шириной как раз для него) на улицу. Глаза у толстяка слезились от яркого света, он заморгал, оглядываясь по сторонам, и впервые получил представление о месте, где находился.
Орк смотрел вниз, на большую поляну, окруженную поросшими мхом деревьями. На поляне стояло множество хижин, крыши которых были покрыты листьями. Самое необычное в этих хижинах было то, что все они имели деревянные платформы, которые, в свою очередь, покоились на тонких, высотой в пять орочьих ростов сваях. На одной из этих платформ и находился Раммар. Вниз вели веревочные лестницы, соединяли хижины между собой висячие мосты, что напомнило Раммару пещеры родного больбоуга.
На миг его охватила тоска, когда он вспомнил о Гнилых землях, однако на сантименты времени не было.
— Прыгай! — приказала ему предводительница амазонок.
— Что? — Раммар притворился, что не понимает.
— Ты должен прыгнуть! — настаивала она. — Нам стоило немалых усилий затащить тебя наверх — еще и спускать тебя мы не станем.
Раммар осторожно подошел к краю платформы, на которой находилась хижина с пленниками, и отважился бросить взгляд вниз… Чтобы прийти к выводу, что для прыжка слишком высоко.
— Нет, — заявил он поэтому, — прыгать я не ста…
Больше ничего сказать он не успел, потому что сильный толчок в спину отправил его за край платформы.
Напрасно пытался он за что-нибудь уцепиться, пальцы его ловили пустоту, и с глухим вскриком жирный орк полетел головой вперед, перекувыркнулся в воздухе и мгновением позже ударился о землю.
Посадка вышла гораздо мягче, чем он опасался, поскольку твердый сам по себе лесной грунт был усеян листвой примерно по колено. Тем не менее Раммар принялся ругаться из-за столь грубого обращения, что, однако, не возымело никакого действия на амазонок. Они молниеносно спустились на землю по веревочным лестницам и лианам, чтобы снова окружить орка, угрожая ему копьями, еще прежде, чем толстяк успел даже подумать о бегстве.
— Вперед! — безучастно приказали ему.
— К-куда?
— Увидишь. На ноги, живо!
Приняв во внимание остроту наконечников копий, нацеленных на него, Раммар исполнил требование, хотя при этом стонал и протестующе ворчал. То, что при падении он не переломал себе все кости, граничило в его глазах с чудом, и впервые в жизни он поймал себя на том, что ему стало жалко людей, в особенности мужчинок этих безжалостных теток.
Они гнали его прямо через деревню, на глазах у зевак, собравшихся как на земле, так и на платформах. Сколько хватало глаз, все женщины, амазонки с обнаженной грудью, с густыми гривами волос и опасно сверкающими глазами. Некоторые из них сидели верхом на причудливых животных — крупных птицах с серо-синим оперением и длинными изогнутыми шеями, передвигавшихся на тоненьких ножках. И наконец до Раммара дошло, что было тайной этого своеобразного поселения посреди джунглей.