- А как по-вашему? - Вейн усмехнулся. - Что могло бы заинтересовать джентльмена настолько, чтобы он согласился задержаться здесь?
Конечно, он знал ответ. Вчера вечером он все понял. Бывают ситуации, когда Фемида, слепая из-за повязки на глазах, может быть введена в заблуждение. Сейчас именно такая ситуация. В ней чувствовались подводные течения - сильные, непредсказуемые, необъяснимые и глубокие.
Он остался для того, чтобы помочь Минни, защитить Джерарда - и оказать поддержку Пейшенс, но только так, чтобы она не догадалась об этом. Он понимал, что такое гордость, и относился к ее гордости с уважением. В отличие от других джентльменов он считал, что Пейшенс преуспела в воспитании Джерарда, поэтому хотел быть и ее защитником. Эта роль ему нравилась.
Вейн сопроводил свой вопрос очаровательной улыбкой. К его удивлению, Пейшенс насторожилась. Она вытянулась во весь рост, сжала перед собой руки и строго посмотрела на него.
- В таком случае я вынуждена настаивать на том, чтобы вы воздержались от поощрения Джерарда.
Вейн весь напрягся.
- Что вы имеете в виду?
Пейшенс высоко вздернула подбородок.
- Вы отлично знаете, что я имею в виду!
- И все же объясните, - настаивал он.
Какое-то время она всматривалась в его лицо.
- Я бы предпочла, чтобы вы проводили с Джерардом как можно меньше времени. Вы проявляете к нему интерес только ради того, чтобы что-то доказать мне.
Вейн от удивления выгнул бровь.
- Вы слишком много на себя берете, моя дорогая.
- Вы можете опровергнуть мои слова?
У Вейна на скулах заиграли желваки. Он не смог бы доказать несостоятельность ее выводов, все ее слова большей частью были правдой.
- Я не понимаю одного, - прищурившись, проговорил он. - Почему мои отношения с вашим братом вызывают у вас такую тревогу? Я думал, что вы будете рады тому, что кто-то поможет ему расширить кругозор.
- Я бы порадовалась, - отрезала Пейшенс. В голове у нее стучало. - Но вы последний, кого я хотела бы видеть его советчиком.
- Почему, черт побери?
В голосе Вейна прозвучали стальные нотки. Это было предупреждение. И Пейшенс услышала его. Она шла по тонкому льду, но не могла вернуться назад, так как зашла уже далеко.
- Я не хочу, чтобы вы руководили Джерардом, забивали его голову всякими идеями, потому что вы джентльмен не того сорта.
- А какого я сорта - в ваших глазах?
Голос Вейна не повысился, напротив, он стал мягче и тише. Пейшенс пробрала дрожь.
- Ваша репутация противоречит вашим рекомендациям.
- А что вам известно о моей репутации? Вы же всю жизнь провели в глуши Дербишира.
Пейшенс, оскорбленная его снисходительным тоном, сказала:
- Вам достаточно войти в комнату, и репутация ваша говорит сама за себя.
Она пренебрежительно взмахнула рукой, и этот жест вызвал у Вейна глухое ворчание:
- Не знаю, о чем вы говорите!..
Пейшенс потеряла самообладание:
- Я говорю о ваших склонностях - к выпивке, женщинам и азартным играм. Поверьте мне, они видны даже человеку с ограниченными умственными способностями! Это все равно что носить перед собой плакат с их перечислением! - Она руками обвела очертания воображаемого плаката. Джентльмен-повеса!
Вейн грозно придвинулся к ней.
- Кажется, я предупредил вас о том, что я не джентльмен!
Пейшенс растерялась, недоумевая, как она могла об этом забыть. В настоящий момент он действительно не был джентльменом: выражение лица злое, а взгляд острый, как клинок. Даже отлично сшитый сюртук стал походить на латы. И из голоса исчезла мягкость. Полностью.
Сжав руки в кулаки, Пейшенс набрала в грудь побольше воздуха.
- Я не желаю, чтобы Джерард походил на вас. Я не желаю, чтобы вы... Несмотря на все усилия, инстинкт самосохранения одержал в ней верх и приморозил ее язычок к нёбу.
Вейн едва не трясся, пытаясь взять себя в руки. Как бы со стороны он услышал собственное шипение:
- Испортил его?
- Я этого не говорила, - промолвила Пейшенс.
- Не надо фехтовать со мной, мисс Деббингтон, иначе я проткну вас шпагой, - медленно процедил Вейн сквозь стиснутые зубы. - Давайте проверим, правильно ли я понял вас. Вы считаете, что я остался в Беллами-Холле по той простой причине, что решил приударить за вами; что я подружился с вашим братом исключительно ради того, чтобы осуществить свои намерения в отношении вас; и что из-за своего характера я неподходящая компания для несовершеннолетнего. Я ничего не забыл?
Пейшенс, вытянувшись как струна, отважно встретила его взгляд:
- Ничего!
Вейн почувствовал, что теряет над собой контроль, что вожжи выскальзывают из его рук. Он до боли стиснул зубы и сжал кулаки. Все его мышцы затвердели как камень.
У всех Кинстеров был темперамент, который в обычной ситуации делал своего владельца похожим на сытого, мурлычущего кота, но в некоторых случаях - если кто-нибудь наносил удар - превращал его в рычащего хищника. На мгновение взгляд Вейна затуманился.
Справившись с приступом гнева, он глубоко вздохнул и, повернувшись, заставил себя оглядеть комнату.
- Если бы вы были мужчиной, моя дорогая, то уже корчились бы от боли на полу, - четко проговаривая каждое слово, произнес он.
После секундной паузы Пейшенс заявила:
- Даже вы не ударили бы даму.
Это "даже вы" опять вывело его из себя. Он медленно повернул голову, поймал взгляд ее огромных карих глаз и вздернул бровь. У него чесались руки отшлепать ее. Даже горели. Было мгновение, когда он едва не поддался этому порыву, по глазам Пейшенс поняв, что она догадалась о его намерениях. Но остановило его не это, а мысль о Минни, поэтому он решил не применять столь кардинальное средство, дабы разъяснить мисс Пейшенс Деббингтон опрометчивость ее высказываний. Маловероятно, что Минни, при всей своей любви к нему, отнесется к его действиям снисходительно.
Вейн прищурился и очень ласково проговорил:
- Мисс Деббингтон, я хочу сказать вам только одно. Вы ошибаетесь - по всем пунктам.
И ушел прочь.
Пейшенс смотрела, как он решительным шагом, не глядя по сторонам, пересекает комнату. В его походке не осталось ни следа его обычной ленивой грации. В каждом его движении, в широком развороте плеч ощущались и сдерживаемая мощь, и буйный темперамент, и рвущаяся наружу ярость. Он открыл дверь и, даже не кивнув Минни, вышел. Дверь со стуком захлопнулась.
Пейшенс нахмурилась. Боль беспощадно раскалывала голову. Она чувствовала себя опустошенной и - да! - хладнокровной. Как будто она только что сделала что-то плохое. Как будто она только что совершила ужасную ошибку. Но ведь она ничего не совершала, не так ли?
***
Утро было серым и дождливым. Проснувшись, Пейшенс одним глазом посмотрела в окно и увидела унылый пейзаж. Застонав, она с головой спряталась под одеяло. Она почувствовала, как на кровать запрыгнула Мист. Устроившись у хозяйки под боком, кошка замурлыкала.
Пейшенс уткнулась лицом в подушку. Такое утро следовало бы отменить!
Час спустя она все же выбралась из уютной постели. Ежась от холода, оделась и с явной неохотой отправилась в столовую. Надо поесть, к тому же трусость не является достаточно веской причиной для того, чтобы создавать прислуга лишние проблемы, требуя завтрак в комнату. Часы на лестнице показывали почти десять часов. Наверное, все уже позавтракали и разошлись и ей ничто не грозит.
Но войдя в столовую, она увидела, что ошиблась. За столом присутствовали все джентльмены. Они встали, приветствуя ее, и она милостиво кивнула. Генри и Эдмонд улыбнулись ей. Вейн, сидевший во главе стола, казался спокойным. Ни единый мускул на его лице не дрогнул. И только холодный взгляд его серых глаз следовал за ней.
Джерард, естественно, был само радушие. Пейшенс натянуто улыбнулась и, с трудом переставляя ноги, направилась к серванту. Немного успокоившись, пока накладывала себе еду, она села рядом с братом и пожалела о том, что он недостаточно крупного телосложения. Будь у него такие же широкие плечи, как у Вейна, он бы прикрыл ее от его мрачного взгляда. К сожалению, Джерард уже позавтракал и неторопливо пил кофе, лениво развалившись на стуле.