- Вы не хотите мне кое-чего рассказать о своих проблемах? - деликатно намекает Васерваль совершая свой ход пешкой на две клетки вперёд.
- Проблема только в освобождении души Генриетты. Разве нет другого способа, — ходит подобно, пешкой. - Крайнего?
- Боюсь, что придётся вас разочаровать, но никаких обходных путей нет. Законы после смерти гораздо прочнее людских, — старается блокировать себя же своими фигурами дабы сдержать обещание.
- Но вы живёте долго. Обошли правила, — прищуривается Вирсавия совершив неверный ход, но Васерваль закрывает глаза на подобную ошибку. Пусть слон будет ходить по вертикали. Он и не знает, что девушка сделала это специально найдя лазейку и пользуясь своим положением.
- Пришлось отдать немалую цену.
- Какую же? Может я тоже захочу воспользоваться этой лазейкой, — на этот раз не проверяя удачу на прочность, ходит верно, поглотив пешку противника.
- Моя плата была достойной цели, а ваша цель недостойна подобных жертв, — снова совершает ход, хоть и знает, что потеряет фигуру.
- Так что же это, ваша жертва?
Рассказать - значит стать уязвимым к негативным мыслям, но утаяние во все времена был плохим союзником.
- Душа.
- Душа? - девушка опирается о спинку стула, не совершив хода и скрещивает руки на груди. - Так у вас нет души. И в прямь дорогая плата. Так у вас нет и чувств никаких.
- Утеряв душу разве можно потерять чувства? Душа - понятие субъективное. Каждый волен её характеризовать как хочет из-за отсутствия понимания, но был бы я собой, не имея никаких чувств, искал бы я вас, утратив способность что-либо чувствовать?
- Думаю так и есть. Возможно вы лишь не хотите признаваться себе, что усилия ваши и жертвы пусты, поэтому продолжаете искать. Продолжаете жить для галочки напротив вашей цели. Думаю, вы лишь боитесь поражения.
- Даже если и так, страх тоже чувство.
На этом тема исчерпала себя оставаясь в тупике из расходящегося мнения обоих. Но зачем ссориться и спорить, если согласиться и оставаться при своём мнении. Мнение это то, чего нельзя отнять, присвоить, изменить лишь одним словом. Его нельзя навязать, оставить будто метка или клеймо, нельзя поймать в клетку, поэтому ненужно усложнять то, что просто само по себе.
- Так что насчёт заложников?
- В ваших представлениях я злодей и палач, что удерживает заложников, но заложником прошлого оказался я сам. Не забавна ли ситуация? - игра продолжается и на доске остаётся всё меньше и меньше фигур, но Васерваль приостанавливает свою цель поддаваться и проиграть. Разговор закончиться, как только завершится партия. Стоит затянуть процесс как можно дольше.
- Так всё же вы считаете себя заложником прошлого. То есть привязанным без права выбора иной пути.
- Вы яро пытаетесь понимать мои слова противоположно моим намерениям, Вирсавия Риис. Ни это ли признак страха? Знаю, чего вы боитесь, боитесь, что я оказался правым, не так ли? - мужчина усмехается и не нуждается в подтверждении своих догадок, знает, что прав.
- Нет смысла отрицать. Договор дороже денег, останусь откровенной. Так и вы будьте откровенны, всё же вы убили Астрэйу? - от увлечения совсем позабыла о шахматах. Они вовсе не важны теперь.
- Думаете я бы мог?
- Не знаю, что и думать, Атанасиус Васерваль. Могу ли предполагать узнав, что даже близкие люди парой оказываются совершенно незнакомыми, — появляется грустная улыбка.
- Мой ответ да. Фактически Астрэйа умерла, истекая кровью от моего кинжала, от моей руки.
***
Вечер, на часах пол седьмого, а за окном опадают пожелтевшие листья дуба от малейшего дуновения осеннего ветерка. Атанасиус приводит в порядок цветы астр как учила Астрэйа. Следует аккуратно обрезать стебель, очистить от лишних листьев и часто менять воду в вазе, чтобы цветы прожили дольше. Но есть одно огромное условие. Условие - не срывать цветов, а срезать лишь те, что неволей случая стали жертвами ветра и сами сломались.
И вот, в очередной раз, когда днём разбушевалась осенняя погода, Васерваль обошёл немаленький сад найдя много пострадавших цветов, что в последствии оказались украшениями в вазе и под страницами толстых книг для получения сухоцветов.
Занятие оборвал Церер, что после всего случившегося посмел зайти во двор без приглашения ещё и заговорил с Астррэйей, что сидела на качелях любуясь садом.
Прошло уж двести лет, но Васерваль помнит этот день лучше вчерашнего.
На девушке платье цвета персика. Простое и без лишних изыск. Без богато обшитой вышивки, без бахромы и кружев, что так ей были ненавистны. Прелестная шляпка и атласная лента в тон цвета одеяния.
Васерваль разозлившись выбегает во двор с кинжалом в руках, которым срезал лишние листья. Слышит лишь отголосок фразы произнесённое Церером о связующем их вместе. Художник стоит спиной и Атанасиус не владея ни разумом, ни телом, в повеливании злости, вонзает лезвие в спину ненавистного всем сердцем человека. Только это не спина мужчины. Это Астрэйа, что увидев Васерваль с кинжалом попыталась остановить, из-за чего получает ранение.
Церер убегает и не за помощью, а из-за своей трусости. Обмякшее слабое тельцы медленно опускается наземь, а ветер срывает шляпку с головы. На лице улыбка, чем Астрэйа пытается сдержать свои эмоции от боли, но та подрагивает совершенно ясно выдавая. Мужчина опускается на колени вместе с ней придерживая за предплечья дрожащими руками.
Совсем не желал убивать Церера, лишь причинить ему боль, кою он причинил Астрэйе и ему, но всё на много плачевнее.
Девушка одной рукой держит рукоять кинжала, пытаясь не двигать, чтобы избежать куда большей боли. Другой сжимает ткань фрака Васерваль в районе плеча разбавляя своё страдание. Платье цвета персика окрашивается в алый всё больше и больше.