Кердан выделялся в комнате, полной империонцев. Он был высоким, мускулистым, едва умещался на стуле. Что ели в Рассеке? И его кожа была такой белой, словно он никогда раньше не видел солнца. И чем он думал, накинув мех на плечи? Никто в Империоне не носил мех. Может, в том и был смысл. Кердан не хотел сливаться.
— Что такое? — спросила Майра.
— Ничего, — Савенек сделал глоток из кубка, чтобы отвлечься.
— Ты уже говорил с Керданом? — прошептала Майра.
— Да, — он вспомнил ладони Кердана на Аллиссе. При Реме и Дармике. Словно он был выше и сильнее, потому не подчинялся традициям Империона. Это было слишком, и Савенек поскорее увел Кердана оттуда.
Но он не ожидал, что Кердан перевернет ситуацию и возьмется за него. Кердан хотел знать все о жизни Савенека. Кто его учил, на каких миссиях он был, нравилась ли ему его новая королевская семья. Савенек понимал по вопросам, что Кердан не доверял Савенеку, как и Савенек — Кердану. Но Кердан любил Аллиссу. Даже сейчас он смотрел на нее, словно в комнате была только она.
— Мы не сможем изображать фальшивую помолвку Аллиссы и Одара, пока тут Кердан, — тихо сказал Савенек Майре.
— Он не видел ее неделями. Все будет хорошо, — Майра не звучала убежденно.
— Она — моя сестра.
— На что ты намекаешь?
Он не знал. Савенек провел руками по волосам, стараясь не злиться на Кердана.
— Он недостаточно хорош для нее.
— Откуда ты знаешь?
Он не знал. Савенеку просто не нравилось, что Аллисса выходит за короля Рассека. Их врага. Кердан даже выглядел и вел себя не как король. Его одежды, его манеры и его речь показывали, что он был воином.
— Доела? — спросил Савенек.
— Да.
— Встретимся в солнечном зале через пятнадцать минут, — он встал и отодвинул стул. — Ваши величества, — он поклонился Реме и Дармику.
— Уже уходишь? — спросила Рема.
— Есть дела, — он не дожидался ответа, а поспешил из Обеденного зала.
В коридоре его окружили стражи.
— Есть новости? — спросил Савенек.
— Никаких, ваше высочество.
Он надеялся, что Марек был в порядке, и что он смог поговорить с братом Одара. Если с Мареком что-нибудь случится, Майра не простит Савенека за то, что он послал его в миссию одного. Как и Неко. Он вошел в солнечный зал, указал стражам остаться на пороге. Свечи не горели, и комната была темной. Он прошел к окну и смотрел в ночь.
Тут было спокойнее, чем в Обеденном зале. Савенек не понимал, как утомляло быть все время среди толпы людей. Он не знал, как долго стоял там. Через какое-то время он успокоился.
— Что ты тут делаешь? — спросил Одар где-то за ним.
— Жду Майру.
— Ах, — сказал он, словно это все объясняло. — Мы можем поговорить?
— У тебя пять минут, — ответил Савенек.
— Что ты думаешь о Кердане?
— А что?
Одар пожал плечами.
— Он мне не нравится.
— Ясное дело, — потому что Аллисса предпочла Кердана. И не зря. Одар разбил ей сердце. Он не заслужил Аллиссы.
— Но, — сказал Одар, подходя к Савенеку, — как я и говорил, он умелый не только с мечом, но и в сражении.
— Потому мы включим его в свои планы, — Савенек сунул руки в карманы, думая, где был Марек и что делал. Было тяжело отправлять того, кого хорошо знал, на задание.
— Рад слышать, — они пару минут стояли в тишине, задумавшись. — Я понимаю, почему он ей нравится, — сказал Одар. — Я все испортил между нами. Я знаю, что она никогда меня не простит. Понимаю. Но она все еще дорога мне, и я хочу убедиться, что она в безопасности.
Савенек смотрел наружу, чтобы Одар не видел, как он обеспокоен. Когда Савенек говорил с Аллиссой, она все время пыталась решить, что было лучше для Империона, и как ее решения повлияют на людей. Она всегда ставила других выше себя. Она была в этом похожа на свою мать. Одар же смешивал приоритеты. Он заботился о Френе, но себя ставил выше своего королевства. А когда дела касались Аллиссы, все путалось еще сильнее.
— Тебе не нравится Кердан, но ты ему доверяешь? — удивился Савенек.
— Больно признавать, но да.
— Мы обсудим дело с ним завтра во время охоты.
— Охоты? — спросил Одар.
— Да, — Савенек не знал, предложил это Кердан из любви к охоте, или он просто хотел увести их из замка для разговора там, где их не подслушают.
— К тебе пришли, — сказал Одар. — Мне лучше идти.