Когда песня кончилась, Савенек подошел к ним.
— Можно?
Кердан поцеловал Аллиссу в щеку и отпустил.
— Не верится, что ты меня оставишь, — сказал Савенек, взяв Аллиссу за руку и начав танец. — Я не понимаю, почему ты хочешь в Рассек. Надеюсь, ты не превратишься в дикарку, носящую меха, говорящую, не думая над словами.
Она стукнула его по плечу, и он притворился, что ему больно.
— Хоть ты бываешь раздражающим, я буду скучать, — она хотела, чтобы они успели больше узнать друг друга. Но Кердан нуждался в ней в Рассеке. Она всю жизнь училась управлять королевством, и она была готова помощь Кердану восстановить Рассек. Ее ждала сложная работа, но она была рада вызову. И она будет переживать из-за воспоминаний о замке в Кловеке позже. Пока она будет радоваться свадьбе.
Песня закончилась, все захлопали музыкантам. Подошел Одар.
— Можем станцевать?
— Да.
Он нежно взял ее за руку, опустил ладонь на ее спину и держался на уважительном расстоянии.
— Я хочу поздравить тебя со свадьбой.
— Спасибо, — она не могла поверить, сколько они с Одаром пережили вместе. — Надеюсь, мы сможем остаться друзьями.
— Мне это нравится, — он смотрел над ее головой, а не в глаза.
— Спасибо за все, что сделал, чтобы помочь мне и Империону, — их брачный контракт был разорван, и он не должен был ей ничего, мог бросить Империон бороться в одиночку. Но он решил заступиться и поступить правильно.
— Я рад помочь, чем смогу. Особенно после всего, чему я тебя подверг. Это было меньшее, что я мог сделать, — его голос звучал с болью, и Аллисса поняла. Как он жалел, что между ними произошло много плохого.
Не зная, что еще сказать, она спросила:
— Завтра собираешься вернуться домой?
— Да, — он посмотрел ей в глаза, его взгляд был печальным. — Я не могу тут оставаться после твоей свадьбы. Это слишком сложно.
Ее сердце сжалось.
Одар продолжил:
— Я поеду с родителями и проверю, что они одного со мной мнения.
Желая продолжить разговор на нейтральную тему, она сказала:
— И что это за мнение?
— Я хочу, чтобы они поняли, что мы возвращаемся во Френ, где и останемся. Я хочу, чтобы мы стали снова изолированным королевством. И мне нужно убедиться, что брату удобно в новом положении и ему не нужна помощь родителей. Я хочу, чтобы Френ и Тельмена были раздельно.
— Это мудро.
— И это займет меня. А мне нужно сейчас быть занятым.
Он словно влез в ее грудь и сжал ее сердце. Почему он мог так с ней делать? Аллисса расправила плечи, стала выше, не хотела признавать его слова.
Когда мелодия закончилась, Кердан подошел к ним.
— Я готов уединиться с женой.
Одар побледнел.
— Конечно. Поздравляю с браком. Желаю вам только счастья, — он поклонился и скрылся в толпе.
— Готова? — спросил Кердан, его низкий голос вызвал волну радости в Аллиссе.
— Да, — она улыбнулась. Она сможет побыть наедине с Керданом, как и хотела.
Аллисса и Кердан были в центре внимании, и уйти незаметно они не могли. Она глубоко вдохнула, прошла к главному столу и подняла руку. Все притихли.
— Спасибо, что пришли и разделили этот особенный день с нами. Прошу, оставайтесь, сколько хотите. Мы с королем Керданом удалимся на ночь, — лицо Аллиссы стало теплым от значения слов. Она не опустила голову, а вышла из комнаты с прямой спиной. Кердан был с ней. Она не посмотрела на Майру, Маделин, Марека или Савенека, пока шагала.
В коридоре стражи сопроводили пару к комнате, выделенной им в королевском крыле замка. Там Кердан открыл дверь, и Аллисса прошла внутрь. Стражам было приказано оставаться в коридоре всю ночь.
Аллисса огляделась. Комната была вдвое больше ее спальни. Большая кровать с пологом стояла у стены, каменный камин с огнем сиял напротив. В одной части был ковер с диванами и креслами, а в другой — шкаф.
Теребя рукав, Аллисса ждала.
Кердан закрыл дверь. Он прошел глубже в комнату и снял мантию.
— Можно? — он указал на ее мантию.
Она кивнула.
Он склонился и расстегнул застежки на ее плечах. Мантия упала на пол. Она не стала поднимать мантию, а смотрела на Кердана.
— Итак, — сказал он.
— Итак, — ответила она.
— Хочешь поговорить? Или… — он поймал ее бедра и притянул ее тело к себе.
— Мне нравится вариант «или».
— Я надеялся, что ты так скажешь, — он склонился и поймал губами ее ухо. — Помнишь, как я впервые привел тебя в свою комнату? Ты думала, что для этого, но тогда мне в голову даже не пришла такая мысль. А теперь я думаю только об этом, — он подул в ее ухо, посылая волну наслаждения в ней.