В груди режет и крутит. Волнуюсь? Еще бы. Сейчас Марта ведет себя немного дико. Осторожничает.
Мне сложно держаться на расстоянии, когда руки так и горят от желания схватить ее. Чего доброго, влетит. А мне доверие ее нужно. Требуется для начала стать верным другом.
Бежит Марта быстро. Конечно, с такими-то длинными ногами!
Бегу следом, любуясь каждым ее движением и немного задницей. Сжать бы, смять, зубами вцепиться, а я, словно одержимый, следую по ее шагам за спиной, улавливая запах, как ищейка.
Дыхалка сбивается от нарастающих ощущений, а не от скорости.
Момент, когда Марта резко останавливается, а я, задумавшись, наталкиваюсь на нее, упускаю. Это было сделано не специально, как и ее падение с беговой дорожки в клубе. Только докажи теперь это. Не удивлюсь, если она пригрозит написать на меня заявление за преследование.
— Ты?! — выкрикивает. Глаза светятся испугом и гневными вспышками.
Я снова рядом с ней. Руки держу сначала по швам, затем упираю в бока. Мое сердце разрывается от тоски по ней. По той Марте, которую отпустил. Теперь ее нет, и есть… Она.
— Извини, — глупо пялюсь на ее грудь.
Марта кладет ладонь на грудную клетку, выравнивая дыхание, и стреляет в меня десятками взглядов в минуту. Картечь бы била нежнее, чем Марта в эту минуту.
— Что ты здесь делаешь?
— Бегаю.
— За мной? И как долго?
Месяцами. Как только узнал расписание Марты. Но если сознаюсь, это ее отпугнет.
— Слушай, если клуб я был еще готов поменять, то место для своего бега, уж прости, — нет. Набережная широкая, и мы никак друг другу не помешаем. Марта облизывает губы, отчего они становятся ярче.
— Выглядит все очень странно, Алекс, — смягчается, но продолжает смотреть ястребом.
— Мы в одном городе.
— Ну да, — усмехается. Сейчас она кажется невыспавшейся и чуть усталой. Я бы спросил, в чем дело, но она не ответит и выдаст набор стандартной пурги, которая только разозлит меня.
— А ты давно бегаешь? — завожу разговор.
Марта достает телефон и выключает музыку в наушниках.
— Неважно, — равнодушно отвечает, но уходить не спешит. — Выберу другой день для бега.
Fuck!
— Могу снова пригласить тебя на кофе и загладить вину. А после вернемся к дележке времени и набережной.
Ответа нет, но есть взгляд с претензией, который ускоряет пульс. Я боюсь ошибиться. Я чертовски боюсь отпугнуть своей настойчивостью.
— Да брось, — отмахивается. — Ты прав, набережная большая. Поделим и без кофе.
И Марта снова достает телефон, чтобы уже включить музыку и убежать от меня.
Ладонью растираю ключицу, чтобы унять свербение под кожей. Не получается с такой же четкостью, как и раньше, прочувствовать ее. Лишь догадываюсь о мыслях и намерениях.
— Ты боишься меня? — довольно громко спрашиваю, когда Марта повернулась ко мне спиной, чтобы продолжить бег.
— С чего ты взял?
— Будто избегаешь.
Она посмеивается. Ее взгляд сталкивается с моим, после чего я получаю удар дефибриллятора в грудь. Яркий, грубый, дольной болючий.
— Я не избегаю, Алекс. Лишь не понимаю, зачем тебе это все? И зачем это мне? — Взглядом скользит по моему телу.
Замечаю, как ее плечи покрываются мурашками, но на улице тепло.
— Так вроде бы не враги. Почему мы не можем выпить кофе? Или пробежаться вместе утром?
Она вновь издает смешок и, размышляя, прикусывает нижнюю губу.
— Я был бы не против компании, — дополняю.
— Боюсь, мой мужчина не оценит, если я буду проводить время с тобой, — выделила последнее слово.
При упоминании этого хмыря ладони сжимаются в кулак. Я должен был быть на том показе, на котором они и познакомились.
— Извини, — небрежно говорит и уже без промедления включает музыку в наушниках и удаляется от меня не бегом, а настоящим галопом.
Остается смотреть ей в спину и на шикарную задницу.
Как только ее образ становится маленькой точкой, а нос перестал чувствовать ее запах жасмина и восточных сладостей, иду в кафе, где Марта обычно позволяет себе пять минут тишины за чашкой кофе, и заказываю два капучино на вынос.
Лишь бы она вернулась тем же путем, лишь бы не изменила свой маршрут. Сейчас Марта вполне может это сделать.
Кофе почти остыл, когда я рассмотрел Марту среди других бегунов. Она смотрит на океан с легкой улыбкой и вновь не замечает меня.
Идет, а не бежит. Медленно. Лицо задумчивое, и сейчас ее мир вращается только вокруг нее одной. Какая-то даже одинокая, и внутри все становится ледяным от чувства вины.
— Присядем? — встаю на ее пути и протягиваю стаканчик с кофе.