Надо бы сказать Эдеру, что она не вызывает у меня доверия. Хотя… Какое мне дело? Воду только пить из его бутылки больше никогда не буду.
Мой шаг до раздевалки можно назвать злым. Я ненавижу, когда кто-то вклинивается в разговор. Бестактно, невоспитанно и по-детски.
Переодеваюсь в джинсы и блузку. На ногах туфли на низком каблуке. Перекинув сумку через плечо, выхожу и наталкиваюсь на воркующую парочку у ресепшена. Они продолжают заглядывать в рот друг другу.
На пляж поесть дерьмовые кексы он позвал зачем-то меня, а не ее.
Из спортивного центра выхожу, не махнув рукой и не сказав «пока». Обидно, потому что я только-только свыклась с мыслью, что такое общение с Эдером тянет на дружескую беседу, после которой противоречиво, но живо. Шторм в моем море привносит разнообразие, и о разрушениях нет пока и речи. Безопасно. Последнее стало ключевым.
И как новый друг, он должен был сказать «пока» или «до встречи».
К черту такую дружбу, его воду и сраные финиковые кексы.
На набережной во вторник оказываюсь на полчаса раньше своего привычного времени. Делаю разминку, потягиваюсь. Когда перед моими глазами появляется как из ниоткуда Алекс Эдер, не здороваюсь и отворачиваюсь.
— Не в настроении? — спрашивает.
Продолжаю разминку.
— Ну, догоняй тогда, — бросает. Вдевает наушники в уши и, перебирая ногами, удаляется.
Бесит! Как же меня бесит поведение Эдера.
Он бежит быстро, как назло. В его наушниках играет что-то динамичное, свои же я забыла дома. Последнее время стала рассеянной из-за вороха мыслей и размышлений.
Губы сохнут под утренними лучами солнца и беспощадного ветра. Он пролазит под тонкую ветровку и раздувает ту как парус.
Когда мы останавливаемся в конечной точке неоговоренного маршрута, опираюсь на колени, в попытке отдышаться. Мой бок — концентрация всей колючей боли, которую только способен выдать организм. Следовало остановиться раньше, но я не посмела.
— В порядке? — кричит. Не удосужился даже и наушник снять. Бе-сит!
Смотрю с гневом. Не нравится мне такой друг. Пусть катится к своим Сафиным и Марино, а меня пусть оставит в покое.
— Тогда побежали обратно. Ты сегодня не в форме, Марта, — и вновь вижу лишь его спину и ягодицы, которые перекатываются, когда он сбегает.
— Ну погоди, — шиплю.
Через два километра Алекс останавливается. Дышит тяжело. Его футболка сейчас разорвется от объема перекачиваемого воздуха через легкие. Волосы вновь влажные.
Я, по неизвестным мне причинам, эти детали выхватываю и запоминаю.
— Надо воды купить, — говорит будто сам с собой, но потом добавляет как само собой разумеющееся:
— Пошли.
Только за руку не берет.
Мы переходим (перебегаем) дорогу и заходим в продуктовую лавку. Алекс без вопросов находит холодильник с бутилированной водой и берет одну. Мне бы задуматься и попросить взять и мне, но следую за Эдером, как его тень. Еще и молча.
Выпив половину, протягивает мне.
Скашиваю взгляд на горлышко и поднимаю чуть раздраженный на Алекса. Гонщик успевает надеть солнечные очки.
— Я чист как стеклышко. И потом, мы делали вещи и похуже, чем пили из одной бутылки.
— Это было давно, — стараюсь говорить с равнодушием. Мне все равно, мне не больно. — А сейчас ты вон с рыжими тесно общаешься. Кто знает, где был их рот… Я, знаешь ли, за здоровьем слежу.
Сжимаю и разжимаю пальцы, потому что чувствую, как по ним крадется холод. А я не могу ни показать, ни подать вида, что разговор меня душит.
— Ты про Тиффани? — и Алекс не замечает. Он говорит со мной и правда как друг. Надеюсь, тема его близких отношений с рыжей не раскроется.
Я хмыкаю, продолжая крутить бутылку в руке. Пить хочется нестерпимо. Говорить сложно. Язык присох к небу.
— Мы просто общаемся.
— Еще один друг?
— Нет. Друг, то есть подруга, у меня одна — ты. А Тифф — знакомая. Ты должна была ее видеть, вы же ходите в один зал.
Тифф…
— Из моей бутылки пьешь только ты. Марта.
— Прекрасно, — отпускаю комментарий не без язвительности.
Возможно, причина в резкой смене настроения ПМС. Последние дни Алекс Эдер стал таким повеселевшим до надоедающей чесотки.
— Да, Тифф прекрасна, — вздыхает, не вдумываясь в причину моего возмущения. — Она про тебя спрашивала. Наверное, хочет подружиться.
Морщусь. Один навязывается мне в друзья, вторая… Последнее сомнительно.