— Стой. — тихо, но достаточно, чтобы остановить старого упыря, скомандовал Юриан. — Снаружи женщина. Живая. Ее не трогать. — он незаинтересованно скользнул взглядом черных глаз по растянутому на спине сюртуку.
— Зачем ты привел ее сюда? — мужчина развернулся так ловко, будто бы никогда и не был стар. — Не мог поесть в другом месте, черт кудрявый?
Проигнорировав не только голос, но и само присутствие Грицкого, доктор завязал на затылке маску из особо плотной ткани, обмоченной в пахучем веществе для искажения запаха крови, после чего требовательным взглядом заставил выйти хозяина дома. Недовольно, но не злобно цокнув, мужчина, легко управляясь с огромной тушей собственного тела, покинул единственную комнату с теплым от дыхания воздухом.
— Лера́да, расслабь. — одним пальцем отводил согнутую женскую ногу в сторону Юриан, предварительно задрав ночную рубаху, которая успела окраситься в самый темный оттенок рубина. — Иначе боль.
— Не могу-у-у... — простонала женщина, почти такая же сморщенная, как и муж, но не от старости, а от родильных болей. Напротив, в обычное время эта девушка дышала молодостью мягкой молочной кожи, золотисто-русых волос и чуть розоватых пухлых губ.
— Должна. — применив силу, он раздвинул ноги пальцами разных рук, чем вызвал очередной приступ страдальческих стонов. — Я предупреждал.
Встав напротив нее, Юриан слегка пригнулся и протянул руки в область между чужих бедер. Кровь обильно смачивала простыни, платье и новые перчатки, рождая едкий запах железа.
Сглотнув, мужчина выпрямился и повернул голову к закрытой двери.
— Волона́д. — негромко позвал доктор и стал приближаться к выходу из комнаты. — Принеси воды и добавь туда пару капель водки.
— Говорил я тебе — не справишься. Толку! — сетовал мужчина, однако все же быстро принес поднос с кувшином и чашкой.
Приняв его грязными руками, Юриан вернулся в комнату и поставил поднос на стол рядом со своими инструментами и медикаментами. Оставляя темные пятна на серой от времени керамике, он выпил две чашки напитка с привкусом спирта и мороза, — это должно было помочь. Вернув маску на лицо и оставив на щеке несколько пятен уже подсыхающей крови, мужчина вернулся к своей работе. Вновь пригнувшись, доктор без интереса посмотрел между ног женщины, которая все же успела чуть сдвинуть их в его отсутствие. Раскрытие происходило слишком долго, а крови становилось все больше и больше. Еще бы чуть-чуть и она впилась бы в дерево старой кровати, точно вампир в плоть, намереваясь остаться в нем навечно, чтобы соблазнять чуткий нюх хозяина.
Взяв со стола инструмент внушительного размера и вида, Юриан поднял ночное платье женщины еще выше, на этот раз оголив все туловище. Огромный живот в темных растяжках, что тянулись кудрявыми лентами куда-то вниз, омерзительно двигался и будто бы дышал отдельно от своей носительницы. Протерев его низ спиртом, он поднес лезвие к ранее мокрой от пота коже и, чуть повернув инструмент, быстро рассек ее. Черная кровь хлынула наружу, окрасив перчатки, инструмент и всю нижнюю часть туловища. В ту же секунду ветхое здание заполнилось ужасным криком боли, после которого наступила тишина, более подходящая этому месту. Потеряв сознание от шока, Лерада успокоилась и расслабилась — так, как нужно было Юриану с самого начала.
Раскрыв разрез инструментом, мужчина стал извлекать плод, шея которого была обмотана пуповиной. Младенец был фиолетовый, мокрый, куда еще более сморщенный, чем отец, но, что важнее, — он не кричал. Недолго думая, доктор, зная, что за ним не наблюдают, стал делать массаж легких новорожденному, но скоро послышались тяжелые шаги. Оставив ребенка, Юриан вернулся к Лераде, которая продолжала истекать кровью и портить опочивальню.
— Что? — Волонад обеспокоенно приблизился к женщине, абсолютно проигнорировав безмолвное дитя.
— Жива. — бросил доктор, прижигая разрез для остановки крови. — Больше не родит.
— Жива... — прошипел вампир, показав клыки.
Юриан быстро смирил его взглядом, полным отвращения, но ничего не сказал на очередную мерзость своего названого отца, ведь то, что он собирался сделать далее, нельзя было изменить ничем и никак.