Завернув успокоившегося ребенка в одеяло, Юриан взял свой чемоданчик и покинул душную комнату, надолго пропахшую железом. Громко постанывая, девочка двигалась под одеялом, но все так же спала. Ее звуки смешивались со скрипом старых ступеней и почти заглушали их. Остановившись напротив двери, Юриан наклонился к ней и вдохнул. Снаружи тянуло морозом, подтаивающими сосульками на утреннем солнце и знакомым запахом молока с медом. Она все еще там. Сжав серые губы, он мотнул головой и вышел наружу. Сжатый пыльный воздух тут же сменился сухим и холодным. Поправив одеяло так, чтобы и лицо ребенка оказалось в тепле, мужчина осмотрелся и, едва поднял голову от свертка в руках, ему прилетела звонкая, горячая пощечина, которая развернула его голову в сторону. Волосы всколыхнулись, и кудри упали на глаза. Щека не болела, как болела пять лет назад, когда он заслуживал ее пощечину еще будучи живым. Но он чувствовал, как горяча была ее кожа — то ли оттого, что он мертв, то ли оттого, что пять лет не касался ее кожи, самой мягкой кожи, которую он когда-либо встречал. От нее даже пощечина казалась мягкой и какой-то нежной.
— Это правда... — схватив мягкими пальцами его лицо, она развернула его к себе. — Ты мертв. — она продолжала ощупывать его ледяную кожу серого оттенка.
Хризолитовые глаза, обрамленные светло-коричневыми ресницами, панически бегали по его лицу. Кожа вокруг глаз была сильно розовой и припухшей, а тонкие, едва заметные без макияжа ресница слиплись между собой.
Сверток между ними подал голос, когда девочка задвигалась и стала громко кряхтеть.
Вздогнув, девушка убрала руки от мужчины и опустила глаза.
— Это... — широко распахнутые глаза смотрели на ребенка, — твой?..
— Нет. Не могу, если ты забыла. — как можно холоднее ответил он и быстро добрался до машины, чтобы солнце не успело оставить ожоги на его коже.
Опомнившись, девушка подбежала к его джипу и, раскрыв пассажирскую дверь, забралась в машину. Уложив ребенка назад, Юриан уселся на водительское сиденье как можно удобнее и повернулся к ней.
— Что происходит, Юриан? — спокойнее, чем была несколько минут назад, спросила она. — То, что я видела той ночью... Я пять лет искала ответы и тебя. Неужели ты правда нашел способ стать вампиром из-за диагноза и... стал?
— Да. — он повернул ключ зажигания. — Покинь мою машину, Маргарет.
— Что? — она нахмурилась, после чего схватила его за край пальто. — Я искала тебя все пять лет, я забросила всю себя ради этого, а ты выгоняешь меня из машины вместо того, чтобы хотя бы поговорить?! — она трясла его за одежду и плакала. Снова. — Это подло! Нечестно, ты такой урод... — теряя силы, она остановилась, но продолжила громко плакать. От этого ребенок тоже начал шуметь.
Закатив глаза, мужчина сжал губы и прикусил нижнюю:
— Что ты хочешь услышать? Я умер. У тебя в городе стоит моя могила, а на полке наверняка моя черно-белая фотография с черной ленточкой в углу.
— Но ты сидишь передо мной!.. — отпустив пальто, оттолкнула его Маргарет. — Почему ты бросил меня? Ты обманул меня.
— Я умер. Умер от рака, Маргарет. По-настоящему умер, тебя никто не обманывал. Хотела, чтобы я пришел домой, улыбнулся твоей маме и сказал, что я стал вампиром и теперь могу продолжить жить с вами как раньше? — Юриан сжал руль так, что послышался тихий треск пластика.
— Почему нет?.. Почему хотя бы не сказал, что ты... живой? Это эгоизм! После прожитых вместе лет и предложения.
— Потому что Юриан Диас умер шестнадцатого июня пять лет назад. Твой жених умер, Марго. Я – уже совершенно другой человек. Я даже не человек. — он невесело усмехнулся. — И ты никогда не должна была ни узнать этого, ни тем более найти меня. Прости, Марго, но ты должна уйти. Как раньше уже никогда не будет.
— Я не уйду. — отрезала она, утерев слезы. — Я еду с тобой, куда бы ты ни ехал сейчас.
— Вернись в свою машину.
— Нет. Заберу потом. Она все равно закрыта, а тут никого нет.
— Ты не поедешь со мной.
— Я уже еду с тобой, почти.