— Теперь одно из самых моих любимых занятий — это бороздить окрестности графства верхом на Дариусе. Ты помнишь его?
— Конечно помню, он был еще жеребенком. Но даже тогда, всякий кто его видел, не смел сомневаться в силе его характера.
— Граф Эдмунд Оксфорд сделал для нас так много. Боюсь, если бы не его покровительство, я бы никогда не смогла достичь своей мечты, — в голосе девушки чувствовалось особая теплота и уважение к сюзерену.
— Ты права, я тоже благодарен ему за лучшие условия, лучших учителей и за то, что подарил нам верных соратников в будущей службе — Дариуса и Элларди. Я еще не слышал, чтобы другие сюзерены относились к будущим рыцарям так, как относился он, — согласился Оливер.
Оруженосцы доели рагу и теперь, попивая эль, молча наслаждались атмосферой вокруг. Приятный аромат, поданного за соседний столик ягодного пирога, заставил давних друзей заказать еще и десерт. Посетители не вели себя так как в другие дни, никто не буянил, никто ни с кем не ссорился и никого не бил. Сейчас даже все немного притихли, прислушиваясь к пению барда, который, играя на лютне, сочинял песню о бесстрашном рыцаре и принцессе. Казалось, не только Кэтрин была счастлива в эту минуту, но и все вокруг.
— Я так обрадовался, когда узнал, что ты тоже стала оруженосцем, — Оливер первым нарушил недолгое молчание.
— Да, благодаря сэру Эгертону.
— Как давно ты обучаешься у сэра Эгертона? Хорош ли он в роли наставника?
— Семь месяцев…за это время мне не удалось побывать ни на одном настоящем сражении — только турниры и каждодневные тренировки. Должна признать, мои навыки за эти месяцы значительно улучшились. Но, поскольку ты мой друг и я тебе доверяю также, как самой себе, мне бы не хотелось кривить душой. Никак не умоляя воинских достоинств сэра Эгертона, я бы все же хотела поделиться тем, что заставляет меня его презирать.
Оливер отложил свою вновь наполненную кружку с элем и, положив руки на стол, наклонился чуть вперед.
— Сэру Эгертону не пришлось проходить тот путь, который проходим мы с тобой. Он не обучался рыцарским обязанностям, манерам, галантности, не прочитал столько книг, сколько прочитали мы. Я подозреваю даже, что он толком не знает положения кодекса чести. Эгертону чуждо то благородство, которое должно течь вместе с кровью в теле рыцаря. Знаешь историю его посвящения? Помнишь сражение, в котором погиб мой почтенный отец? В том бою, Франк Эгертон невольно оказался в гуще событий. Выступал он на стороне противников графа Оксфорда. Точно не знаю, сражался ли он или только помогал перетаскивать тела раненных. Но именно в тот день, за участие в сражении, его и других воинов посвятили в рыцари.
— Ты хочешь сказать, что он был на стороне тех, с кем воевал граф Оксфорд? Тогда почему его хорошо принимают в графстве?
— Не знаю. Возможно, граф простил его. Он ведь был тогда еще молод.
— Зная историю этой битвы, могу предположить, что сэру Эгертону пришлось помогать своим близким и другим поселенцам. Это граф пришел в их земли.
— Но это были обещанные ему территории. Брак с покойной госпожой Оксфорд обеспечивал ему расширение графства. Невыполненные обещания требовали жестоких мер.
— Понимаю тебя. Но не нужно быть слишком категоричной в отношении сэра Эгертона. Есть много великих рыцарей, которых посвящали в сражениях. Это не значит, что они чем-то хуже нас.
— Да, но те рыцари осознавали всю ту ответственность, которую накладывала на них клятва и достойно приступали к служению. Даже не имея сюзерена, они понимали, что все равно служат королю, — продолжала возражать Кэтрин.
— Хорошо, не буду продолжать спор, все же ты лучше и дольше знакома с сэром Эгертоном. Должен признаться, что его образ очень противоречив. Я слышал множество слухов и каждый противоречит предыдущему.
— И какие же это слухи? — с интересом спросила Кэтрин, надеясь услышать что-то такое, что еще больше укрепило бы ее мнение о наставнике.
— Даже сегодня, это обсуждали перед турниром. Говорят…- Оливер понизил голос и наклонился ближе. — чтобы побеждать в турнирах, он прибегает к нечестным приемам.
— Что за грязные слухи! — возмутилась Кэтрин.
— Я так и сказал, — начал Оливер, несколько пораженный такой бурной реакцией друга. — Зная, что именно ты его оруженосец, я лучше умру, чем поверю в нечто подобное.