- Можешь оставить всё на подносе, - проронил я, едва взглянув на девушку.
- Как скажете, господин, - ответила она и, неуклюже поставив свою ношу на столешницу, вернулась к трактирщику.
- Вижу, ночка выдалась для тебя не слишком удачной, Фад?
- Вашими молитвами, Ираида.
- При чём здесь я, вампир? Ты сам решил окунуться в пучину забытых воспоминаний, растревожив своё ледяное сердце.
- Если бы мы не встретились здесь вчера…
- То встретились бы в ином месте, - отхлебнув тёплый ягодный настой, произнесла ведьма. – Всё предначертано судьбой, и как бы мы ни старались, нам не сбежать от её хитроумных планов на наши никчёмные жизни. Разве ты ещё не постиг это спустя не одно столетие?
- Возможно, в ваших горьких словах есть доля правды, - задумчиво протянул я, нанизав на острую вилку кусок чуть пережаренного дикого мяса.
- Я всегда и во всём права, - утвердительно кивнула Ираида, - оттого и зовусь вещуньей.
- Хотите сказать, что вам заранее всё известно? – усмехнулся я.
- А то как же? – презрительно сощурила глаза Ираида. – Вот, к примеру, знаю я, что однажды, донельзя отчаявшись, придёшь ты ко мне в поисках помощи, пытаясь напасть на призрачный след той, чья кожа и волосы некогда источали терпкий запах лаванды.
- Надеюсь, этого не случится, - ответил я, поперхнувшись от неожиданного перехода.
- Ещё как… случится! - назидательно вытянула она узловатый палец вверх. – Ведь как бы ты ни пытался исполнить данную клятву – отыскать ту, в чьём теле теплится душа убиенной девицы Роуз – тебе и вовек не суждено. Самому.
- Почему? – тихо произнёс я, откладывая в сторону столовые приборы. Аппетит был окончательно испорчен словами вредной старухи.
- Душа Камелии ушла на перерождение в другой мир, потому как нерушимую клятву ты свою не исполнил. По этой причине больше никогда не родиться она в привычном нам мире, Алесан. Слово дал на могиле, да сдержать не сумел.
- О чём ты говоришь, ведьма? – сменил я вежливый тон на более прямой. - Никак я в толк не возьму!
- Не узнал ты ту, что так неистово любил, хоть и бил себя кулаком в грудь, уверяя судьбу в обратном.
- Ты хочешь сказать… - в неверии произнёс я. - Нет! Неужели душа Камелии приходила в наш мир? После того как…
- Ещё как приходила! – самодовольно крякнула старая ведьма. – Помнишь ту боязливую замарашку, что недолгое время прислуживала на вашей кухне, выполняя всю чёрную работу?
Да! Я отчётливо помнил Катарину, что прибилась к нашей кухарке невесть откуда. Тощая невзрачная девчонка с обезображенным шрамами лицом. Возможно ли это?..
- Умерла та девица, сгорела, как восковая свеча, аккурат в свой двадцать первый день рождения, потому как ты, Максимилиан, не признал в ней ту, что ждал столько долгих, наполненных беспросветным одиночеством лет. Небеса дали – небеса и забрали.
- Но… - только и смог произнести в ответ, пытаясь осознать услышанное. Мысли в голове нещадно путались, и я никак не мог прийти в себя.
- Судьба сжалилась над тобой, Максимилиан Фад, но её милость была горькой, как змеиный яд. Она даровала тебе ещё один шанс на счастье, преподнеся свой подарок в весьма экстравагантной упаковке. Шрамы, я имею в виду, ты, надеюсь, понимаешь, к чему клоню?
Я горестно склонил голову, пытаясь спрятаться от этих страшных слов, но смятение, что витало в воздухе, не оставляло мне ни шанса на позорное бегство. Мой ответ Ираиде был безмолвным кивком, и в этом беспомощном жесте было больше ужаса, чем в самых жутких кошмарах, мучающих меня бессонными ночами.
- Выходит, ты мог уже тогда исполнить то, в чём так искренне клялся, только вот, как говорится, не суждено. Не разглядел свою судьбу, хотя девица по имени Катарина была к тебе ближе, чем ты и сам этого желал. Под носом своим, выходит, суженую не увидел…
- Ираида… неужели Камелия навсегда потеряна для меня? Разве это возможно, отыскать её в том мире, о котором я и представления не имею. Быть может, лишь для тебя то не составит никакой трудности… И, если ты только захочешь помочь мне!..
- Норов свой дикий за ночь безлунную да бессонную, гляжу, ты сумел усмирить, вампир. Да только вот помощи от меня в поиске предназначенной судьбой девицы не жди. Вижу я, того тебе неведомо, что Камелия мне родной племянницей приходилась.
- Что? – встрепенулся я. – Как же такое возможно?
- Сестрица моя старшая, Ирия Грин в девичестве, волю матери нашей нарушила, полюбив не того человека. Из дома сбежала, обучение ведьмовству забросила ради того, чтобы стать женой простого лекаря по имени Энтони. Мать, как водится, в сердцах и прокляла дочь свою неразумную, сказала, что жить ей с тех пор в нищете суждено и умереть в муках, произведя на свет себе подобную. Так и сбылось…