- Это ведь просто невообразимо, в голове не укладывается! Камелия – потомок рода Грин? Нет! Немыслимо!
- Хочешь верь, а хочешь нет. Мне всё равно. Но напоследок я тебе вот что поведаю. Ежели судьба не воспротивится и сжалится над тобой в очередной раз, вняв возносимым мольбам, то та, в которой теплится частичка души моей убиенной племянницы, вновь умрёт в свой день рождения. Умрёт там, чтобы в ту же секунду возродиться здесь, в мире Алесан.
- То есть ты хочешь сказать, что душа Камелии вновь переродится?
- То ли слышишь ты меня, то ли свои думы думаешь, - недовольно проворчала Ираида. – Душа девчонки перенесётся в иное тело, какое мне не знамо, не расспрашивай, - сделала ведьма предупреждающий жест рукой. – Любым оно может быть, но хозяйке тела того на момент переноса не более двадцати лет от роду должно исполниться. И в одном я уверена точно: девица та на Камелию Роуз совсем похожа не будет, однако, если очень уж постараешься, по глазам её узнать сможешь, возлюбленную свою. По взгляду изумрудному с поволокой, что преследует тебя и во сне, и наяву.
- А она? Она узнает во мне того мужчину, которого когда-то любила?
- Нет, - безнадёжно махнула рукой ведьма из рода Грин. – На это и не надейся. Память о прошлом своём воплощении сможет вернуться к твоей избраннице только в тот момент, когда ваши губы в поцелуе сольются, а до того времени чужаком ты для неё останешься, которого сторониться она будет.
- Может, тебе известно о чём-то большем, вещунья?
- Может и известно, да только что-то я заболталась с тобой. Пора мне, вампир, в путь-дорогу собираться. Ты же, если не хочешь последний свой шанс упустить, впредь будь внимателен и со свадьбой повремени.
- С какой свадьбой? – опешил я, решив, что ведьма явно не в себе. – Нет у меня невесты, и жениться я ни на ком не намерен.
- С той, о которой ты будешь думать, да с той, которой не будешь желать.
Выплюнув из себя эту не понятую мной фразу, Ираида тяжело поднялась из-за стола и, опираясь на блестящую трость с набалдашником, в котором светилась россыпь сверкающих изумрудов, отправилась восвояси, словно и вовсе позабыв обо мне.
Глава 8. Что может быть страшнее?
Наш мир
Близился день моего двадцать первого дня рождения. Каждый вечер, готовясь ко сну, я с трепетом отрывала очередной листок настенного календаря, ощущая, как сердце в груди сжимается в тугой ком от неясной тревоги. Меня вновь одолевали дурные предчувствия, которые, к сожалению, слишком часто сбывались на протяжении всей жизни.
Однако, несмотря ни на что, золотистые стрелки старинных часов неумолимо бежали вперёд, всё настойчивей приближая меня к роковой отметке, а пасмурные летние дни сменяли друг друга с пугающей скоростью.
День моего рождения… Я знала, что он станет для меня не очередной датой в календаре, а чем-то большим. Неким решающим рубежом, что довольно сложно преодолеть и невозможно миновать, не нарушив волю слепого жребия, который определённо что-то готовил именно для меня, ничем неприметной юной девушки, ставшей круглой сиротой уже дважды за столь короткую жизнь.
Я боялась знаменательной даты, как будто она несла в себе нечто неизбежное и роковое. Мне казалось, что с наступлением полночи моя жизнь навсегда изменится, и я окажусь на пороге чего-то неотвратимого, того, чего нельзя избежать. В голове одна за другой всплывали сумбурные мысли о том, что всё, что я планировала, всё, к чему стремилась, может рухнуть в один миг. Даже не так… Всё определённо разрушится! И я не смогу предотвратить неминуемое, как бы отчаянно мне этого ни хотелось.
В глубине души я понимала, что изменения не всегда несут в себе плохое, однако в моём случае всё было с точностью наоборот. Мне виделось, что весь суетный мир замер в ожидании важной даты, и, как ни старалась, я не могла справиться с чувством неотвратимого страха.
Длинными бессонными ночами словно наяву я видела неясные образы: странно одетых мужчин и женщин, лабиринты длинных каменных коридоров старинного поместья, в которых сквозил ледяной холод. Иногда они отчего-то казались мне знакомыми и… родными? Только вот не эти видения вносили сумятицу в мою жизнь. Были ещё… другие. Высокий кареглазый мужчина, взирающий на мир вокруг безжизненным пустым взглядом. Словно он потерял нечто важное для себя, то, чего вовек не вернуть ни за какие сокровища.