«Не может быть, — пронеслось в голове, — неужели помимо визуальных я стала испытывать и слуховые галлюцинации?» Но холодный пот, стекающий по спине, и ледяная дрожь, что вновь пронзила всё тело, настойчиво говорили об обратном.
Увы, это был не плод моего воображения. Это был голос, который звучал из самой глубины первозданной тьмы. Из иного иллюзорного мира, за тонкую грань которого я всегда так отчаянно боялась заглянуть.
Тем временем старуха опустила руку, напоминающую сухую ветвь умирающего дерева. Её скрюченные пальцы, впивались в дрожащий воздух. Лицо озарила жуткая улыбка, обнажив желтоватые редкие зубы, словно выточенные из слоновой кости. В глазах, глубоких и бездонных, отражались тени, которые, казалось, двигались сами по себе, и в этом взгляде таилась древняя, леденящая душу тайна, которую мне предстоит узнать. Разгадать вопреки своему желанию...
Раздался громкий пугающий звонок, и странное видение тотчас растворилось. Бросившись к входной двери, я резко распахнула её, застыв на пороге. Прямо передо мной стоял сосед снизу, и вид его не предвещал ничего хорошего:
- Амалия, ты в своём уме? Вода с потолка льётся неудержимым потоком, а ты как ни в чём не бывало стоишь передо мной в неглиже и даже не пытаешься убрать следы своей очередной оплошности!
- Вода? Неужели кран забыла закрыть? – растерянно пробормотала я.
- Мне почём знать, - огрызнулся мужчина, - но, если ты добровольно не оплатишь мне испорченный ремонт, я непременно подам на тебя в суд!
- Простите, Денис Георгиевич, я ведь не специально. Не знаю, что на меня нашло.
- То-то и оно! – выкрикнул мужчина. – Не специально она! Отойди уже с дороги, идиотка чокнутая, дай поскорее пройти! Я сам разберусь, что ты здесь устроила, непутёвая!
Небрежно отодвинув меня в сторону, сосед деловито вошёл в коридор и прямым ходом направился в ванную комнату, видимо для того, чтобы оценить масштаб сотворённого мной бедствия. Я, конечно же, поплелась вслед за ним, опасаясь в одиночку проходить мимо старого зеркала, которое я решила как можно скорее отнести на помойку, дабы не пугаться своего отражения и необъяснимых образов.
В ушах до сих пор стоял каркающий смех той ужасной старухи, заглушающий злобную ругань соседа, пострадавшего из-за моей рассеянности. Смех, который вносил сумятицу в мою и без того непростую жизнь, что ото дня к дню становилась всё более унылой и непонятной.
Глава 9. Странная девочка
Я всегда была странной, вернее, не такой, как все люди вокруг. С раннего детства меня преследовали неясные, но отнюдь не пугающие видения. В ночном полумраке иногда я видела необъяснимые образы, которые явно не принадлежали нашему миру. Они возникали внезапно: из хитросплетения неуловимых теней, из пустых углов привычных взгляду комнат, а чаще всего из самого воздуха. Иногда эти мимолетные образы были настолько живыми и ощутимыми, что я начинала задаваться вопросом: где проходит граница между реальностью и вымыслом, и не является ли всё это лишь плодом моего бурного воображения?
Помню, как однажды, в день моего совершеннолетия, посреди глубокой ночи, когда луна в небе была полной и мертвенно-бледной, я резко проснулась от невероятного ощущения чужого присутствия. Я определённо чувствовала на себе непривычный взгляд, в котором сквозила тоска пополам с горьким отчаянием.
Подскочив на кровати, обвела спальную комнату внимательным взглядом, узрев чуть сгорбленную мужскую фигуру, сияющую в призрачном свете луны на фоне не зашторенного мной с вечера окна. Очертания её постоянно менялись, словно силуэт ночного визитёра был соткан из зыбкой ткани жемчужного тумана. Его печальные глаза были устремлены в мою сторону, а протянутые руки молили как можно скорее кинуться в спасительные объятия.
И я уже готова была ринуться к нему, не раздумывая, кто этот мужчина и зачем он явился в мою спальню посреди ночи, только вот ноги вдруг перестали подчиняться мне. Как ни старалась, я не могла даже пошевелить конечностями.
В тот миг я ощущала себя немым зрителем постановочной мизансцены. Сторонним наблюдателем, которому не дозволено вмешаться в происходящее действо. Наверное, именно в тот самый момент я и осознала, что больше никогда не смогу отличить, где заканчивается неоспоримая реальность и начинается нелепый вымысел.
И лишь когда призрачный гость растворился в предрассветной дымке, я вновь обрела способность к движению. Откинув в сторону пуховое одеяло, со всех ног бросилась в комнату к маме Вере. Разбудила мирно спящую женщину, рассказывая ей о случившемся. Она прижала меня к себе, укрывая мягким пледом из овечьей шерсти, и успокаивающе погладила по голове.