Так и вышло. Едва старый хозяин увидел перстень, сверкнувший на моём указательном пальце, он тут же переменился в лице, заискивающе улыбаясь.
- Прошу вас, господин, комнатка хоть и тесновата, но зато в ней есть все удобства. Вы сможете ополоснуться с дороги и перекусить, пока моя жена приведёт в порядок ваш дорожный костюм.
- Благодарю, - учтиво кивнул я в ответ, слегка приподняв уголки губ в вежливой улыбке. - И не забудь отправить кого-нибудь из конюхов позаботиться о моем скакуне. Ему нужно дать свежей колодезной воды и хорошего сена. Пусть один из них проверит подковы и почистит его.
- Всенепременно, мой господин, - залебезил старик, сверкнув алчным взглядом. – А пока позвольте служанке проводить вас. Грета! – крикнул он слишком зычным голосом. – Отведи господина в комнату для особых гостей.
Тотчас ко мне подскочила худющая девчонка лет шестнадцати с длинными пшеничными косами, свободно болтающимися по её спине. Поприветствовав меня, она выбросила руку вперёд, застыв в приглашающем жесте. Я лишь хмыкнул в ответ, не желая привыкать к излишнему преклонению, однако последовал в нужном направлении, не проронив ни слова.
Поднимаясь по скрипучей деревянной лестнице, на миг замешкался, застыв на площадке второго этажа, в нос ударил удушливый запах лавандового масла и высушенных терпких трав. В голове раздался знакомый с юности гул, словно совсем рядом находилась сильная чародейка, чью силу я невольно почувствовал благодаря своим способностям.
- Неужели в этом глухом захолустье остановилась ведьма? – изумлённо вскинул я левую бровь, озвучив мысль, крутившуюся в голове.
- Всё верно, мой господин, - благоговейным полушёпотом ответила услужливая Грета.
- Какая-то особенная? – в тон девчонке прошептал я. – Почему ты говоришь столь тихо?
- Ираида Грин – вещунья, что живёт по ту сторону горной гряды, - на всякий случай оглянувшись, произнесла девчонка.
- Да не может быть того, что Грин ещё топчет эту землю! – в неверии воскликнул я. - Даже верховные ведьмы не живут столько лет! Это не свойственно для людей, в том числе одарённых. Она ведь должна быть глубокой старухой немощной и…
- Не такая я древняя, как ты сам, потомок семьи Фад, — пророкотал над самым ухом старческий скрипучий голос, внезапно оборвавший меня на полуслове. — Уж тебя-то я помоложе буду. И знаешь, если время, что течёт сквозь мои иссохшие пальцы, кажется мне песком, то для тебя оно, должно быть, ещё более зыбким. Верно, Максимилиан?
Обернувшись, я с интересом рассматривал ту, которую ненароком обидел своей бестактностью. Ираида взирала на меня чёрными, как сама тьма, глазами. Её густые седые брови были сведены к переносице, а волосы, распущенные по плечам, источали тот самый ненавистный мне запах цветущей лаванды. Не сдержавшись, я поморщился.
- Не нравится? – издевательски спросила сварливая старуха. – А когда-то ты был более чем благосклонен к этому неповторимому аромату. В далёком счастливом прошлом, когда прадед этой девчонки, - указала она на Грету сморщенным пальцем, - был моложе, чем она сама.
- Что вы, Ираида, это же было больше ста лет назад, - не подумав, произнесла служанка и тут же прикусила язык.
- Ты абсолютно права, дитя, - обратила на неё свой взор древняя ведьма. – Это было более века назад, когда я была молода и прекрасна, а Максимилиан Фад, обречённый на вечную жизнь, ещё не познал разъедающего его бессмертную душу чувства невосполнимой утраты.
- Замолчи! – не сдержавшись, огрызнулся я. – Что ты можешь знать о моей боли, которую я несу сквозь века?
- Больше, чем тебе того хочется! – грубо отрезала Ираида. – Ты думаешь, память о той девушке, чьи волосы источали дурманящий разум аромат сиреневых цветов, доступна лишь тебе одному? Ошибаешься, Фад! Мне ведомо всё и даже больше того, что ты хотел бы открыть.
Я молчал, пытаясь подобрать нужные слова, которые враз вылетели из моей головы. Настырная ведьма всё говорила и говорила, погружая меня в бездонную пучину воспоминаний, которые вызывали в душе лишь звенящую боль и тягостную тоску.
- Неужели ты по-прежнему пытаешься отыскать её среди безликой толпы незнакомок? – донеслись до меня слова Ираиды. В них сквозила язвительная усмешка, что задевала за живое. – Возможно ли столько лет спустя продолжать слепо верить в то, что однажды злой рок сжалится над тобой и внемлет горячим мольбам, ниспослав истинное благословение? Сумасшедший! Может ли статься такое, что ты действительно полагаешь, будто бы однажды Камелия переродится в ином обличии, чтобы вновь войти в твою жизнь?