- Это невозможно, - горестно махнул я рукой. - Тебе, Ираида, известно об этом как никому из ныне живущих!
- Невозможно?.. В жизни нет ничего невозможного, - голос ведьмы эхом разнёсся по коридору. - Разве ты забыл, как это бывает, вампир? Ведь ты и сам, Максимилиан, живое доказательство того, что немыслимое становится реальностью. Однако...
Наплевав на данное мне родителями воспитание и рамки приличия, я не дослушал вещунью. Резко развернувшись, торопливо начал подниматься по шаткой лестнице, которая давно требовала замены. Мне был до одури неприятен этот случайный разговор, сама Ираида и аромат из далёкого прошлого, что вносил в мою зачерствевшую душу сумятицу и необъяснимую тревогу, напоминая о той единственной, что я когда-то безраздельно любил.
О той, что погибла отчасти и по моей вине. Невинной девушке, которой я не сумел помочь, не защитил, не закрыл собой, не сберёг... Просто не успел…
О Камелии, прекрасной юной розе, угаснувшей столь внезапно и жестоко, навсегда оставившей шрам на моём ледяном сердце, которое навек перестало биться, утратив единственную любовь, посланную мне безжалостными небесами не для спасения, а в беспощадное, вечное проклятие.
Камелия Роуз... Словно бесплотный призрак, она являлась мне в ночных кошмарах. Её изумрудные глаза, полные скорбного ужаса, смотрели прямо в душу, неотвратимо разрывая её на части. Губы, когда-то нежные и манящие, теперь шептали слова обиды, эхом разносящиеся по мрачным коридорам моей беспокойной памяти.
Вопреки неоспоримым доводам разума я бессознательно искал её следы, надеясь, что всё произошедшее — это всего лишь иллюзия. Безраздельно веря в то, что Камелия не исчезла из этого мира навсегда. Однако каждый раз мои поиски заканчивались очередной неудачей. Жуткое наваждение рано или поздно исчезало, оставляя за собой лишь холод и пустоту.
Смерть любимой стала для меня началом конца. Я больше не чувствовал ни привычного тепла, ни безмятежной радости. Всё, что осталось после её ухода, — это кромешная тьма и боль, которые пожирали меня изнутри.
Камелия... Прекрасная юная дева, ставшая моим вечным проклятием, неизменным спутником в мире теней, где отныне не было места для любви и яркого исцеляющего света...
Глава 2. Единственная любовь
Оставшись в комнате один на один с бесчисленными воспоминаниями, я не находил себе места. За окнами вдруг разыгралась нешуточная буря. Капли дождя хлестали по хлипкому стеклу с такой силой, что казалось, они вот-вот пробьют его и ворвутся внутрь, принеся с собой нечто мрачное и зловещее. Я сидел в высоком жёстком и до одури неудобном кресле, не осмеливаясь прилечь на аккуратно застеленную серым покрывалом кровать, словно она неожиданно могла превратиться для меня в смертельную ловушку.
Да… В эту безлунную ночь я и глаза не мог сомкнуть. Всё пытался воскресить в чертогах памяти образ своей зеленоглазой возлюбленной, но вместо этого видел лишь призрачные тени, скользящие по грубо обработанным стенам комнаты трактира, да неясные силуэты, скрывающиеся в каждом углу.
Всякий раз, когда я осмеливался хоть на миг смежить веки, передо мной возникали смутные очертания Камелии. Я пытался ухватиться за эти обманчивые образы, но вновь и вновь они ускользали, превращаясь в едва различимые тени далёкого прошлого. Моё охладевшее ко всему мирскому сердце, которое я считал мёртвым, вопреки разуму бешено колотилось в груди, выстукивая рваный ритм, словно оно предчувствовало нечто неотвратимое и неминуемое. Казалось, воздух в комнате застыл, став густым и вязким, как приторный кленовый сироп, который так любила она. Камелия…
Однако, несмотря на все эти видения, я отнюдь не был напуган, наоборот, яркими вспышками они озаряли моё взбудораженное сознание, принося облегчение и успокоение.
Как же давно это было… Мне и не вспомнить, сколько долгих мучительных лет минуло с тех пор? С того дня, ставшего для нас двоих точкой невозврата.
***
Впервые я увидел её в тот момент, когда мчался во весь опор по бескрайнему зелёному полю. Яркая стройная юница собирала раскрытые бутоны цветов, аккуратно складывая их в берестяной короб, что стоял у самых её ног. Высокая, тонкая, с медной копной вьющихся волос, собранных в небрежный пучок.