До дня рождения любимой оставалось всего полгода, которые я намеревался потратить на подготовку к предстоящей свадебной церемонии. Она должна была стать поистине яркой и запоминающейся. Мне хотелось устроить для своей единственной пышный праздник, полный сюрпризов и сокровенных признаний. Я мечтал сделать её счастливой.
В те дни наша любовь горела подобно яркому пламени обжигающего костра, сжигая всё на своём пути. Мы были близки с Камелией и духовно, и физически, только вот шло всё не так гладко, как мне мечталось.
Я ревновал девушку, безумно ревновал к смазливому сыну городского аптекаря. Его звали Гордон Льют, и этот парень имел большие планы на совместное будущее с моей избранницей.
После того, как Камелия поселилась в родовом поместье семейства Фад, Гордон всё чаще стал наведываться сюда, под предлогом доставки заказанных матерью снадобий. При встрече с Роуз он не намекал, а откровенно говорил ей о том, что является более подходящей для девушки партией. В красках рассказывал о своей давешней любви, чем выводил меня из себя далеко не один раз.
Камелия… В ответ она лишь снисходительно улыбалась парню, не пытаясь ничего объяснять и оправдываться. Наверное, ей казалось, что Льют и так всё поймёт и умерит свой пыл, однако с течением времени поведение отчаявшегося влюблённого становилось всё более пугающим. Даже для меня.
***
- Камелия, рад приветствовать вас, вы, как всегда, обворожительны, - произнёс Гордон Льют, едва вошёл в просторный холл моего дома в один из обычных дней. Было раннее утро.
- И вам доброго дня, Гордон, - безразлично ответила любимая, даже не взглянув на нечаянного визитёра.
В этот миг я буквально сросся со стеной всего в паре метров от неожиданных собеседников. Мне не хотелось, чтобы они раньше времени обнаружили моё присутствие, а потому, затаив дыхание, я молчал, гадая, в какое русло перетечёт незапланированный разговор.
- Моё предложение ещё в силе, и, если вы только осмелитесь… - с ходу продолжил парень, не стесняясь, что его могут услышать обитатели дома.
- Довольно, Гордон, - прервала его Камелия на полуслове. – Мне кажется, в прошлый раз я вам ясно дала понять, что меня не интересуют ваши чувства.
- Но он вампир, а вы человек! – зло прошептал Льют. – Неужели вы действительно планируете принять его образ жизни и остаться с ним рядом на века? Это, простите меня, мезальянс! Общество никогда не примет ваш брак. Вампиры они…
- Я прекрасно осведомлена, что подобные союзы не приветствуются в нашем обществе, однако готова пойти до конца ради того, чтобы остаться с Максимилианом.
- Зачем терпеть то, что не по нраву, если можно жить по нашим людским законам?
- А кто вам сказал, что мне не нравится образ жизни детей ночи? Быть может, я всегда стремилась стать одной из них, - парировала Камелия, - да вот только родиться мне довелось не в той семье. Ах, если бы всё можно было изменить, но, увы.
- Вы, верно, шутите надо мной, Камелия? Я не понимаю вас и отнюдь не разделяю столь бурной радости по поводу предстоящего… события. Мне всегда казалось, что вы более благочестивы и рассудительны. Однако сегодня вам удалось опровергнуть мои надежды. Несмотря на осуждение, вы продолжаете делить кров с одним из тех, кому годитесь лишь для любовных утех. На что вы надеетесь, глупышка? Неужели думаете, что его семья допустит столь поспешный и необдуманный брак своего единственного наследника и в конце концов примет вас в своё лоно?
- Всё возможно, Гордон, - уклончиво ответила девушка. – Я надеюсь на благоприятный исход.
- Вы слишком молоды и наивны! Клементина Фад весьма хитра и изощрённа в своих действиях. Уверен, она лишь выжидает подходящее время, чтобы избавить единственного сына от вашего дурного влияния, и как только это произойдёт…
- Достаточно, Гордон, — не выдержал я и, не дав парню закончить свою мысль, вышел из своего укрытия. — Вы слишком самонадеянны и недалеки умом, чтобы решиться на обвинение тех, от кого зависит ваше благосостояние, в коварстве и притворстве. С этого дня семья Фад более не нуждается в ваших услугах. Передайте отцу, что несдержанность его сына стала причиной разрыва всех договорных обязательств.
- Но я лишь хотел… — принялся оправдываться наглец, залебезив передо мной.
- Мне неважно, чего именно вы желали достичь своими речами и поступками. Прошу вас отныне не приближаться к моему дому и моей любимой женщине.
Льют ничего не сказал в ответ, лишь обдал меня и Камелию ледяным взглядом, полным презрения и невысказанной обиды. Затем, кивнув головой в знак принятия моего предупреждения, он ушёл, не забыв прихватить с собой плетёную корзину, что приносил для матери.