Он в заставу идет.
Проверяет патроны,
Подсумок на место кладет,
Вынимает часы
И ложится в постель
Пусть за окнами лава
Соловьиных страстей
Ниспадает и крошится!
Он уснул. Он спокоен.
Он иначе не может:
Ремесло их такое.
НЕНАВИСТЬ
Он перешел границу
В темный, дремотный час.
Пуля, скользнув в предплечье,
Над сердцем ему пришлась.
Светало. Дымились травы.
Кустарник в тумане плыл.
Его принесли к заставе.
Лежал он и воду пил.
Стояли мы и курили,
Скупой разговор вели.
Рядом с ним положили
Что у него нашли:
Какие-то красные волосы,
Нюхательный табак
(След посыпать
На случай
Преследованья собак),
Компас, часы и деньги,
Деньги моей страны.
Нож, пистолет, гранаты
Ладонной величины.
Деревья порозовели:
Слышался скрип арбы.
Мокрыми гимнастерками
Мы вытирали лбы.
Он знал, что нам еще нужен,
Что мы его не добьем,
Он силился жить
И слушал,
Что говорят о нем.
А я, я глядел на кисти
Его волосатых рук,
На злую татуировку,
Сведенную в полукруг:
Лиловые нож и крылья,
Огонь, зажатый в кулак,
И виденный где-то раньше
Зигзагообразный знак.
И я навсегда запомнил,
Навек, до последних дней.
Этот змеиный облик
Ненависти моей!
Он мне был известен с детства
И книжками разъяснен,
А здесь я на самом деле
Увидел,
Как может он
Залезть под глухие листья,
В зубах пронести беду…
Теперь — под землей ползи он,
И там я его найду!
НОЧЬ НА ПЕРВОЕ МАЯ
В Большом театре уже кончалась
Официальная часть. По скрипкам
Прошло предчувствие, дирижер
Уже поднимался над бурей мая.
Знаменитый биплан с Охотского моря,
Торопясь, на Красную площадь шел,
На ходу приветствия принимая.
В городе Горьком на углу Свердловской
Мои товарищи в полном сборе.
Вот скрипнули стулья, смолкает пенье,
Сейчас они встанут. Под ними новый.
Опрокинутый в Волгу огнями, город —
Весь в ожидании, в нетерпенье.
В светящейся ночи — флаги, флаги!
Они напряглись и летят на север.
И никому в эту ночь не спится.
А мы зарядили винтовки, фляги
Водой наполнили и засели
Во тьме кромешной по всей границе:
У пней горелых, на старых тропах,
На забытых просеках, на завале —
Повсюду, где только темней и глуше.
Мы сидели, забыв, что давно промокли.
От комаров опухли.
Мы знали одно: надо слушать, слушать.
Мы выросли в промахах вдохновенья,
Горько расплачивались и снова
Платить не хотим за мечты на ветер.
Мы сидели, забыв о друзьях, о доме,
О голосах на углу Свердловской,
Мы не думали ни о чем на свете.
На расстояньи штыка хоть крейсер
Ползи, не увидишь, а видеть надо.
Все надо видеть в болотных порах,
В возне и кипеньи набухшей ночи.
Что услышишь? А слышать надо,
Расшифровать надо каждый шорох.
Ходили козы, храпели травы,
Восторженно бормотали птицы,
Земля возилась во мгле, большая.
Потом рассвело, и в стране узнали:
Много убийц перешло границу
В ту ночь,
Но никто не дошел до мая.