Неуверенными движениями парень взял её в руки и передернул затвор – патроны были заряжены. Глубокий вдох, выдох. Не-е-ет. Сегодня он не умрёт!
От размышлений его оторвал солдат с термосом за спиной:
- Ну что, товарищи, получай харчи!
- Живём! – заулыбался Тимур.
Немного горячего супа, налитого в котелок, чуть-чуть разогнали холод из рук и ног.
- Что я здесь вообще делаю? – шепнул себе под нос Иван, через пару минут он зашёлся истерическим хохотом: - Да я вообще ещё даже не родился! Парни, поймите, мне нельзя в бой!
Солдаты хмуро и холодно посмотрели в его сторону. Кто-то усмехнулся, кто-то что-то тихонько буркнул себе под нос.
- О чём это он там балакает?
- Да нас же там всех убьют, вы, что, не догоняете? Вы все трупы!!!
Его речь прервал крепкий удар под дых, полученный от Емели. Тот приобнял его и усадил в снег.
- Всё нормально, истерика у парнишки, - спокойным и уверенным голосом сказал Емеля.
Ваня же ничего сказать ни за, ни против этого утверждения не мог. Он вообще не мог дышать. В глазах всё потемнело, он не мог сделать ни одного, даже самого маленького вдоха. Котелок лежал в стороне, суп разлился, плавя снег. По спине понимающе похлопали.
- Сейчас, всё пройдёт. Снова задышишь. А про «ещё не родился» лучше не повторяй, Серёга, а то в дурдом отправят. А тебе оно надо? – секунду Емеля помолчал, а потом продолжил: - Вот то-то и оно, что не надо! И да, про трупы, больше так не говори! Всё! Дыши.
И Ваня задышал, задышал сквозь слёзы, выступившие на глазах. Темнота отступила.
- Нервы шалят, - кивнул Тимур, - Ничего, скоро войну кончим и домой.
Его речь оборвал свист над головой.
- Мины! – заорал Емеля и макнул Ивана в сугроб.
Несколько взрывов, и мир вокруг изменился. Снег покрылся грязью, кровью, щепой от побитых деревьев. Рядом с Ваней упал и начал кататься на спине парень лет 19-ти – он судорожно сжимал обрубок ноги. Он что-то кричал, молил, проклинал кого-то. Что он кричал, Ваня понять не мог – он бросился к раненому и попытался остановить кровь, хлеставшую на снег, зажав жуткое месиво ладонями. Варежки быстро пропитались горячей жидкостью, руки дрожали, в ушах звенело.
- Врача! – попытался крикнуть он.
Мир вокруг потускнел, стал каким-то серым-серым, очень медленным. Запахи стали острее. В воздухе пахло кровью, порохом и дерьмом, пахло войной и болью. Сюда пришла Смерть.
- Господи, помоги!
Ваня приложил к жуткой ране сорванные с рук варежки и надавил, молясь, чтобы это помогло. Господи, сколько же крови?! Она лилась из раны, несмотря на все усилия парня.
«Жгут!» - мелькнула в голове одинокая мысль.
Резкими движениями он стянул с раненого бойца ремень, не обращая внимания на его слабеющие завывания, и перетянул его у обрубка. Кровь остановилась. В этот момент Ивана кто-то оттолкнул в сторону. Двое солдат с носилками:
- Молодец, товарищ! – они бросили раненого в носилки и поспешили прочь.
А Ваня привалился спиной к берёзке и уставился невидящими глазами на свои окровавленные руки. Все резко ускорилось. Сотни мыслей путано носились по его голове, сталкивались, терялись, внезапно появлялись и так же внезапно исчезали.
Вокруг суетились солдаты – несколько человек было убито или ранено. Парень уставился на них и совершенно побледнел. Вот лежит боец, юноша не старше его самого. Нет, больше не юноша – труп с торчащим из головы осколком. Рядом другой – с кишками наружу.
- Ничего, мы за них ещё поквитаемся! – громыхнул кто-то рядом.
Иван же продолжал сидеть, сидеть и ждать. Чего он ждал? Атаки, наверное. Деваться ему было некуда. Он определённо попал в кошмар, в этом парень был совершенно уверен. Тот кошмар, который создаёт у тебя иллюзию выбора, иллюзию свободы, иллюзию реальности. Скоро он проснётся в родимой палатке, а лучше в тёплой домашней кроватке. Дыша перегаром, пойдёт умываться. Посидит за компьютером, затянутый в сети всемирного паука. Или же снова пойдёт копать с друзьями. Сколько всего, о Боже, надо сделать. Дома осталась мать, расстроенная его завальной сессией. Ей стыдно за него, он позорит её. Подумать только – мать декан, а сын последний клоун. Эх! В родном городе осталась его девушка по имени Лена, с которой он часто ссорился, не успевая из-за этого сказать, как же сильно он её любит. Да и друзья остались там же, большие любители мелких авантюр.
Как же не хочется умирать! Как же страшно и холодно!
От размышлений его оторвал ужасный грохот. Парень вздрогнул.
- Началась свистопляска! – ухмыльнулся Тимур.