Вражеская высота покрылась грибами разрывов снарядов.
Рядом с Иваном в снег плюхнулся парень с лейтенантскими петлицами:
- Товарищи бойцы, через 20 минут в атаку!
Артиллерия продолжала свою жуткую работу. Словно гигантский молот обрушилась она на многострадальную землю. Деревья выворачивало с корнями, комья земли путешествовали по воздуху, непринужденно осваивая новое для себя пространство.
- Дохните, твари! – с яростью в голосе пожелал врагу Емеля.
Признаться честно, Иван был с ним согласен на все 100.
Наконец всё затихло. Несколько минут ничего не происходило. И тут раздался свисток – сигнал к атаке!
- Вперёд, мать вашу!
Бойцы поднимались и шли вниз – с занятой высоты в неизвестность. Иван замешкался, страх прижимал его к земле, сковывая и мысли, и движения.
- Чего разлёгся! – чьи-то руки схватили его за шинель и рывком бросили вперёд! – В атаку, не лежать!
Впереди ждал ад.
Парню было жутко страшно, руки тряслись, сердце бешено стучало в клетке из рёбер. Споткнулся обо что-то в снегу и упал. Он видел, как другие бойцы устремились вперед к кольям, обмотанным колючей проволокой. Из-за неё по ним стреляли – с высоты и из траншей, вырытых возле колючки. С трудом Иван поднялся в полный рост и неуверенными шагами двинулся вперед по колено в снегу.
- Серёга! Не дури! – услышал он крик – это был Емеля.
Тот, вместе с Тимуром и другими бойцами, шёл вперёд, максимально пригнувшись. Ваня последовал их примеру. Он услышал противный свист и плюхнулся в сугроб. Где-то поблизости разорвалась пара минометных мин. Чьи-то вопли оглашали окрестности. Парень видел, как тройку бойцов скосила пулемётная очередь. Еще один пропал в комьях земли, взметнувшихся вверх. Рядом с ним рухнул сержант с простреленным бедром.
За локоть Ивана схватил Емеля:
- Надо двигаться вперед, иначе как в тире постреляют!
На ватных ногах Ваня шёл дальше. Наконец, они очутились возле столба с черной колючей проволокой. Ваня всем телом прижался к нему, одними губами нашептывая молитву. Хотелось зарыться в снег, зарыться в мерзлую землю под ним, спрятаться от безжалостных пуль.
-Твою мать, - бросил Тимур, добавив затем пару крепких ругательств на татарском.
- Где сапёры? – прорычал низкорослый сержант, командир отделения: - Ножницы! Кто-нибудь, перекусите эту долбаную проволоку!
Один из бойцов, совсем молодой, попытался перелезть через неё. Его шинель зацепилась за колючую проволоку. Он беспомощно дёргался, пытаясь освободиться. Рядом засвистели пули. На секунду Иван встретился с бедолагой взглядом. На него смотрели безумные глаза, пропитанные ужасом. В следующий миг несколько пуль прошили тело бойца, он захрипел, бессильно повиснув на колючей проволоке.
- Твою мать, твою мать, твою мать… - причитал Иван.
Рядом появился солдат со здоровенными ножницами для резки колючки. Он начал раскусывать ими металлическую паутину. Раз, два, три. Он почти справился, как вдруг его голова разорвалась, забрызгав все вокруг кровью, кусочками мозга и обломками черепа. Что-то попало и на шинель Ивана. Он хотел смачно сматериться, но стоило ему открыть рот, как наружу полезла блевотина. Его рвало, на глазах были слезы, во рту – горечь.
- Сергей! Режь! – сержант спрятался за соседним столбиком: - Мы прикроем!
- Давай! – Тимур послал пулю в сторону финских траншей и передернул затвор, выбрасывая на снег горячую гильзу.
Иван хотел было сказать нет, но вместо этого он бросился к убитому и поднял ножницы. Раз и колючка разрезана.
- Вперед! – он первым скользнул в прорезанную брешь.
За ним устремились сержант, Тимур и Емеля.
Через десять метров они снова плюхнулись в снег под градом пуль. Впереди возвышался второй ряд колючей проволоки.
Иван снова начал перекусывать её ножницами, расчищая проход для нового броска. Откуда взялась такая сила? Он не знал. Страх никуда не девался, он был тут же, нашептывая своим вкрадчивым голоском про то, насколько это всё опасно. Но… было что-то еще. Адреналин был впрыснут в кровь, целое море эмоций пробудилось здесь, под огнем. Это море обжигало его нервы, стегало, гнало вперёд.
Пара пуль впились в столб. Ваня видел, как финны начали отходить из своих траншей к высоте. Пулеметчик отстрелял обойму и нырнул в укрытие.
Иван упал в паутину траншей и ходов сообщений и прильнул к стене. Рядом приземлился Тимур, передергивая затвор винтовки. Его лицо было напряжено, глаза внимательно смотрели вперед. Пол траншеи был утоптан и усеян стреляными гильзами. Десятки гильз. Здесь же, на промерзлой земле валялась пара обойм к финскому пулемету Лахти-Салоранта. Граната в чугунном корпусе лежала позабытая у стенки. Иван тяжело дышал. Повсюду стреляли – сухо щелкали винтовки, гулко раздавались взрывы гранат и мин.