Люцифер потер бронированным шипастым кулаком массивную грудь, место, где на прочнейшем в мире доспехе сияет разлом длиной в палец.
Дьявольская ухмылка отразилась на прекрасном лице. Не зря когда-то кто-то придумал поговорку «дьявольски красив».
«Неплохо, совсем неплохо бьются эти серафимы. Никогда бы не подумал, что небесное воинство все-таки оказалось готовым к битве, несмотря на все пересуды, леность и вечное блаженство прогнившей системы. Что ж, осталось немного. Пара взмахов меча, и вся эта ложь завершиться. Все как сказал Дэн».
Зря этот мир не принял поэта…
Архангел Михаил тяжело дышал, по искромсанным доспехам текли новые багровые ручейки, что засохнут вскоре, как и старые. Некогда сияющие солнцем латы превратились в куски железа. Неправда, что у ангелов нет тел и крови нет, — есть. Неправда, что небо забыло о жителях земли, — помнит. Только шестьсот шестьдесят пятый день не до земных дел, совсем не до людских забот — идет война. День на небесах — что тысячи лет на земле.
Ад штурмует небесные врата, и столько работы у огненных мечей генералов неба.
Неправда, что рай пуст. Просто недолго души покоились в вечном мире и отдыхе. Судный день настал сразу, и Светлый призвал каждую из частиц Творца на защиту мира. Нашлись паладины, иноки, монахи, священники, волхвы, светлые колдуны, чародеи, знахари, рыцари, богатыри, герои, пророки, заступники и радетели всех мастей, что заступились за дело света, пусть сами и не без греха. Небо в один миг простило им все прошлые, нынешние и будущие прегрешения, простило без лишних слов, по веянию времени. И потянулись орды на бойню, в священный огонь последней войны вместе с толпами святых, фанатиков, ангелов, архангелов и багровокрылых серафимов. Рубились не за себя, рубились за веру. Слепо, не ведая в этой вере ни сути, ни корней, движимые только чувством собственной правоты, шли они на эшафот и в топку горнила переплавки. Ведали, что несовершенны, но вместо того, чтобы развиваться на земле, предпочитали умирать, избавляя себя от необходимости искать ответы на вопросы и продолжать путь и поиск себя.
Миллионы легионов ада смели почти всех, послушно умирая по велению князей тьмы. По законам войны штурмующие теряют четырех воинов в расчете на одного убитого, но в аду народу побольше в разы, на целые порядки — их путь был легок, как и жизнь. Короткое время человечества отбирало лучших, попавших в ад из-за клятв, мести, предательства, глупости, случайностей и просто из-за лени, легкими дорогами, с тягой к дармовой силе или богатству, к подкупу любви или к быстрому счастью… Контракты с адом всегда плачевно заканчивались для их душ.
Девять из десяти людей всегда предпочитали легкие дороги — ад был переполнен грешниками, ждущими последнего дня битвы как избавления, искупления или же возможности показать себя на услужении других сил. Темных наемников хватало с избытком, бились за силу: не дали светлые, так дадут темные. Таковы их мысли…
Были и те, кто искреннее сражался за дело ада, — самые лучшие и уважаемые солдаты: черные рыцари, некроманты и демоны всех мастей вели в бой полчища подземных созданий, бесов и чертей, как генералы, как маршалы ведут мясо войны на скотобойню. Ведьмы, колдуны, ведьмаки, упыри, шаманы, исчадия, инкубы, суккубы, нечисть и проклятые, обреченные и павшие вторгались во владения рая в средних рядах, шагали по пояс в крови, пробирались сквозь валы и горы мертвых тел собратьев первой волны.
Ад наступал долго и тщательно, сметая все оборонительные редуты, валы, укрепления, заставы, бункеры, ограды, врата. День за днем, отвоевывая пядь за пядью, он теснил свет в угол. Как островки снега под дождем, таяли в небе последние силы сопротивления. Таяли, сгорая в огне, в синем проклятом пламени, утопая в крови, кислоте и безысходности, разрываемые острыми когтями, зубами, крыльями и вечными терзаниями пустот души, которые так хотели заменить верой.
Но та пустота заполняется лишь поиском.
Михаил снова тяжело вздохнул, перехватил рукоять огненного меча и приготовился отражать последний штурм… По щеке потекла одинокая слеза, скатилась к подбородку и упала вниз, сквозь небеса на землю.
Сегодня последний день человечества и — о насмешка судьбы! — существования мира… Недолго продержались посланные Творцом души в рукотворном Чистилище…
Люцифер выхватил черный, как ночь, трехручный чудовищный меч самого Апокалипсиса, который ковал тысячи лет с надеждой отомстить, высоко подпрыгнул и взлетел в небо, расправляя черный потрепанный плащ в пару огромных крыльев. Навстречу из врат рая летел шестикрылый серафим в погнутых, истерзанных дьявольскими когтями доспехах с пылающим огненным мечом.