Хотела заступиться за Сазгауса, сказать, что, в отличие от Зеда, тот нож к шее девушке не приставлял, но вовремя прикусила язык. Хоть она полной картины в лесу не видела, но позже просто поняла из разговора, что произошло. Потому оправдывать его не было смысла, однако:
‒ Я хочу, чтобы вы признались капитану, что это вы сделали! ‒ Как глупо! Как наивно! Вот так убийца возьмет, прибежит и расскажет все, позволит посадить себя в клетку. Размечталась, но Мара ни о чем другом больше не могла думать. Вот перед ней стоял истинный убийца, он признался, но кто поверит легкомысленной фейри? Учитывая, что их группа друг друга знала, могут намекнуть на факт, что просто Марвало пыталась прикрыть знакомого. И пусть Мира ни за что бы такого не сказала, но вдруг она намекнет, что причина в симпатии фейри к полукровке? ‒ Мне больше от тебя ничего не нужно!
Она реагировала на каждую его резкую жестикуляцию. Глаза её постоянно следили за руками в страхе, что он набросится на неё, что в руках сверкнет нож или что-то еще… Ей казалось, что это даже случилось минуту назад, оттого Мара перестала мигать. И только при последних словах она нашла в себе силы взглянуть в глаза Зеда, но больше уверенная, что увидит в них злость или насмешку.
‒ Прости, но признаться не могу, ‒ пожал он плечами с довольно легкомысленной улыбкой. ‒ Если меня кто-нибудь найдет, мне придется идти на крайние меры. Тому мужику просто не повезло наткнуться на меня ночью. Хотя, скорее наоборот ‒ теперь он в царстве прекрасной Грот.
Когда Зед говорил о богине, его лицо приобретало столь благоговейный вид, почти как при взгляде на Мару. Он действительно любил Грот и поклонялся ей, и быть избранным ею ‒ величайший дар! Зед думал, что он такой один, но почему-то после того сна Грот больше не откликалась на молитвы. И поиски ее храма стали навязчивой идеей. Но теперь появилась дьяволица как раз тогда, когда он нашел карту. Это был знак!
‒ Мы с тобой связаны, я знаю, ‒ воскликнул Зед и хотел было вновь приблизиться, но резко остановился, поворачивая голову в бок. На лице его показалась досада ‒ кто-то спустился по ступеням именно на этот этаж. ‒ Я ещё навещу тебя во время путешествия, обещаю, но сейчас нашу встречу, как это ни прискорбно, придется прервать.
Зед подскочил к Маре, но лишь за тем, чтобы осторожно потревожить побрякушку, которая висела на кончике ее рога. К самой Маре он пока не позволял себе прикасаться. Может, не хотел пугать, а может, просто ему нравилось это томительное ожидание. Одарив ее улыбкой, он стремительно выбежал из каюты и успел скрыться из поля зрения вошедшего в коридор.
‒ Да, тяжёлый день выдался, ‒ вздохнул Сайман, входя в комнату. Он выглядел уставшим. После споров с Мирой любой так себя чувствовать будет, наверное. Она была против того, чтобы проводить церемонию, но моряки решили ее не слушать. Потерев шею, Сай осмотрелся и заметил напуганную Мару. ‒ Что с тобой?
‒ Сай…
Ее голос на этом имени дрогнул, она все ещё боялась, что тот человек где-то рядом, но больше организм не мог сдерживать напряжение ‒ слезы, что стояли в ее глазах, покатились по щекам, а сама Марвало бросилась к Саю, прижалась к груди и, крепко обнимая, уткнулась в зелёную мантию, вдыхая уже родной запах успокаивающих трав.
‒ Сайман! ‒ подходящая к черте истерики, крикнула Мара. ‒ Он был тут! Прямо здесь! Это он убил моряка!
Ее плечи дрожали, она была напугана, что и так ясно по ее состоянию. Будто чтобы убедиться, что перед ней Сайман, Мара подняла заплаканное лицо и встретилась с удивлением, а в глазах жреца читался немой вопрос.
‒ Тот человек, ‒ всхлипнула Мара. ‒ Он… Он забрал карту в обмен на жизнь Миры… Он здесь, на корабле, и был тут…
‒ Тот? ‒ Сайман и не понял, о ком она говорила, лишь растерянно обнял в ответ. Это не похоже на ее игру, она действительно была напугана и дрожала. Пытаясь сообразить, о ком речь, он вспомнил Зеда. Пугающий человек, не удивительно, что Мара в таком состоянии после встречи с ним наедине. ‒ Все хорошо, его больше здесь нет.
Стараясь успокоить Марвало, Сай крепче обнял и погладил по волосам, как делал, когда они были вынуждены бежать из деревни. Тогда она тоже плакала. Он опять прижал ее к груди и, слегка покачиваясь, шептал слова успокоения. Надо рассказать Кону и остальным, но позже. Сейчас для него важнее всего была Мара.
‒ Где это видано, чтобы ты так испугалась мужчину? ‒ пошутил Сай неловко. Чуть отстранившись, он вытер слезы с щек Мары большими пальцами рук и обхватил ее лицо ладонями, заглядывая в глаза. ‒ Не оставайся больше одна. Пусть я или Мира всегда будем рядом, пока мы на корабле. Пойдем, заварим тебе горячего чая и расскажем все Кону. Ему не скрыться на корабле. Ты, что, всё-таки решила разобрать мешок? ‒ спросил он, стараясь отвлечь ее от дурных мыслей сменой темы.
‒ А ты все издеваешься? ‒ беззлобно спросила Мара, вытирая слезы рукой, но и тех было немного после того, как она почувствовала поддержку от Саймана, его шепот и прикосновения, которые, несмотря на их ссоры, всегда отгоняли беды. Она проследила за его взглядом и неясно отчего пожала плечами.
Ей сейчас совершенно не хотелось ссориться на этой почве, но по голосу и по заинтересованности Саймана Мара поняла, что он хочет её отвлечь. За это она еще сильнее прижалась к нему, поднимая руки и обхватывая ими уже шею. Без намеков. Просто так она выразила свою привязанность и благодарность.
‒ Я начала… ‒ наконец-то ответила она на вопрос, нашептывая медленные слова в его шею. ‒ Но… Не закончила. Я к вечеру выкину то, что мне не понадобиться… Но не всё, Сайман. ‒ Он ощутил, как тонкая полоска женских губ улыбнулась на его коже в области шеи.
‒ Ничего другого я и не ожидал от тебя, ‒ усмехнулся Сай и похлопал Мару по макушке. Пусть так, но уже есть прогресс. Остальное просто потом где-нибудь «случайно» забудут. ‒ Успокоилась? Иди сюда.
Он осторожно переместился вместе с Марой к гамаку и усадил ее, присаживаясь рядом. Сделать это было не очень удобно, так как она все ещё держалась за его шею. Ну что с ней сделать? В некоторых вещах она была совсем как ребенок. Наверное, поэтому он и хотел заботиться о ней.
‒ Остальное я сам выкину, не лишай меня этого удовольствия, ‒ засмеялся Сайман. Хотя бы на игрушках отыграется, исполнит то, что задумал ‒ вышвырнет в море, где они больше никого не склонят к греху. ‒ Все наладится, не переживай. Я не дам плохому с тобой случиться. Не дадим ему приблизиться к тебе. Ему тоже нужна богиня смерти, он пойдет за нами, а ты можешь остаться где-нибудь в городе, когда корабль причалит. Тебе незачем проходить весь путь с нами.
Мара рассеянно кивнула. Сай был прав, Зеду нужен храм богини, а ей нужно было место, где она может жить. Ведь не собиралась всю жизнь путешествовать со жрецом ‒ эта жизнь просто не для нее. И в его словах она увидела смысл и свою цель. Пока Саймана не будет, она осмотрит город, приживется или нет! Саю она желала добра и храбрости, как бы ни хотела сама Мара, она не станет держать его подле себя. Он должен освободиться от гнета злой богини! И чем дольше Мара молчала, тем яснее становились ее глаза.
‒ Да! ‒ решила она. ‒ Я дождусь тебя у первого города, к которому причалим! Мне же не странствовать с тобой всю жизнь. А там потом и ты ко мне присоединишься, если город хороший будет! Какой там у нас ближайший?
И ведь ей в голову совершенно не приходило, что Сайман мог пойти и нести свой свет дальше. Марвало не представляла свою старость, но она жила сегодняшним днём, и что-то в будущем совсем не видела себя без Саймана. Хоть они так мало знакомы, но таких отношений, как с ним, у нее ни с кем не было. Да и вряд-ли будет что-то похожее.
‒ Корабль будет заходить в маленький порт, а потом на остров, но думаю, лучше сойти на конечной, там и порт большой, и город крупный, ‒ рассказал Сайман. ‒ Я бывал там. Иль славится своими мехами и пряностями. Тебе должно понравиться.
И он рассказал ещё немного о городе. На самом деле он немного приврал. Иль ‒ не просто город, в котором он бывал, он там вырос, стал жрецом, там жили его родители, и оттуда он сбежал, когда его посетила Грот во снах. Сайман не знал, сможет ли он вернуться туда после всего. В пути могло случиться все, что угодно. Быть может, кто-то не вернётся из этого приключения, может, даже Сай. А может, и вовсе все они, ведь богиня ‒ не тот враг, с кем легко справиться.