Будто никак не могла напиться у колодца после пустыни, Мира не могла прекратить поцелуй. Хотела, даже пыталась иногда, но не сильно сопротивлялась, если Саз держал. Это уже было больше, чем простая благодарность. Но у них будет еще время и более подходящее место, чтобы успеть насытится. Хотя, кто знал, что уготовила им Грот за следующим поворотом. Или какие-то другие боги, которые развлекались, управляя судьбами простых смертных. Убрав его руку с затылка, она все же нашла в себе силы, чтобы оторваться.
‒ Такая благодарность тебе больше по нраву? ‒ спросила Мира, облизывая покрасневшие губы. Она глубоко дышала, не заметив, как сбилось дыхание во время поцелуя. Видя такие же истерзанные губы, она усмехнулась и провела пальчиками по лбу Саза, чтобы убрать упавшие на лицо волосы, как при первом их близком контакте, когда лечила его раны. Тогда она спрашивала, действительно ли он убийца, сейчас был другой вопрос: ‒ Ты ведь из сокровищницы не только доску прихватил? Не поверю, что упустил случай, прикарманить что-нибудь ценное.
Она не осуждала, о чем говорила ее улыбка, просто приняла его таким, какой он есть.
Сазгаус усмехнулся, запустив руку куда-то… Не туда, учитывая, как тесно они сейчас с Мирой были. Но в итоге ему был нужен лишь карман, из которого он достал маленький мешок. Открывать не стал из-за неудобного положения лежа, но, покачав им перед лицом Миры, сказал:
‒ Были бы карманы или моя куртка, унес бы куда больше. Но на первое время хватит. Лишь бы размен был на Иле.
В сокровищнице было много чего интересного, но дело действительно было в мобильности ‒ он не мог взять много в сумку с доской ‒ это было бы неудобно. Да и нельзя дразнить богиню Саве, иначе она и благосклонность потеряет. Бери, что дают, но не наглей. Этого Сазу хватит.
‒ Но благодарность могла быть и побольше, ‒ засмеялся Саз, убирая мешочек обратно. ‒ Я все-таки не только жизнь тебе спас, но и игрушку принес.
‒ Потерпи, Котик, еще успеется ‒ плавание длинное, ‒ передразнила Мира манеру Сазгауса придумывать прозвища.
Поднявшись, она потянула его за руку, чтобы он тоже сел, затем прильнула к его груди, заглядывая через плечо, нужно ли на спине тоже стереть кровь. Хотела подразнить, но сама попалась в свои сети ‒ не удержалась от того, чтобы потереться щекой о его шею, когда возвращалась обратно.
‒ С перевязкой я закончила. Запомнил все, что тебе говорила? Руки не напрягать, ноги тоже, ‒ строго наказала Мира. Отвернувшись, она наклонилась вниз, чтобы сложить тряпки в одну кучу и посмотреть, сколько еще осталось трав. Ей нужно было позаботиться о своей шее и проверить, как дела у остальных. ‒ Захочешь прогуляться, попроси меня или кого-то из парней помочь тебе подняться на палубу, но много не ходи. Пока есть время, воспользуйся им, чтобы отдохнуть и дать твоим ранам зажить. Я проверю повязки завтра. Поражаюсь твоей воле ‒ ты столько уже терпишь эту боль.
Будь у Миры такие раны, она наверняка не смогла бы никуда пойти, и в доказательство этому зашипела, когда травы попали на маленькую ранку на шее, которая образовалась из-за того, что она вертела ошейник. А Сазгаус еще и драться умудрялся.
‒ Поверь, Птенчик, это не самое болезненное, что я испытывал.
И даже если он где-то слукавил, то все равно был близок к правде. Наблюдая за Мирой и, когда она не видела, слизывая вкус ее губ со своих, Сазгаус с трудом удержался, чтобы не укусить ее в шею, когда она обтирала его спину. Но вместо этого он просто следил за нежным изгибом женского тела, вкушал запах Миры, с которой ещё слетали дуновения богатой знати, но где-то среди мыла и запаха постельного белья рыжего ублюдка ещё можно было опознать ее родной запах. И в глазах промелькнула тоска, когда Мира отпрянула от него.
Но тоска быстро сменилась весельем, когда Мира начала играть в мамочку.
‒ Ты полегче, Птенчик, ‒ затормозил ее Саз. ‒ Я не собираюсь сидеть на одном месте и уж тем более, когда мне нужно будет отойти в отхожее место. Да и тем более, чем сильнее буду повреждаться, тем чаще и настойчивее ты меня будешь лечить, ‒ сказал он, касаясь своих губ, намекая о каком именно виде лечения шла речь. ‒ Разве я не… Ай, черт! Прекрати надавливать, я же ранен!
13. Мой страшный питомец
Спустя два довольно быстрых дня, группа вроде как обустроилась на корабле. Сазгаусу повезло выменять один изумруд на пару золотых у капитана, а один из них потратить на шмотки у моряков. Благо эти привыкли к дальним плаваниям, всегда брали с собой много чего.
А вот с едой приходилось труднее. Брал всегда каждый на себя, делиться мало кто хотел, но тут проблема была лишь в привередливости некоторых из группы. Одни фрукты и сырые овощи! Тогда было решено Сазом обменять пару агатов коку. Сайман относил тому овощи, а кок готовил группе суп ‒ хоть какое-то разнообразие, а главное сытость таких обедов!
После такого ужина ребята согласились с тем, что так могут проплыть ещё пять дней. Да и Кон сделал девчонкам милость. Оба этих дня он убил на то, чтобы сплести сеть из предоставленных Сайманом лиан и отдать под новые гамаки. Мира и Мара верещали от счастья, и им не терпелось поспать на том, на чем попа не проваливалась в гигантскую дыру.
‒ Кон просто великолепен, ‒ воспевала его способности Мира, укладываясь в новый гамак перед сном. Она опять вертела в руках треугольник от доски Уиджи, но к самой реликвии так и не притронулась за все время ни разу. Нужно было настроиться и придумать, как подстраховаться в случае, если что-то могло пойти не так. А ведь могло! Эта штука опасна не только для нее, но и могла сделать опасной Миру для остальных. Хорошо, что в ее теле не так много сил, с ней быстро справятся в случае необходимости.
Подумав, что в Иле надо поискать книги по спиритизму, Мира поднялась и спрятала деревяшку в сумку. Ее вещи лежали недалеко от двери, так что она даже успела заметить, как та отворилась, а в следующий миг Мира была пригвождена к стенке. Кажется, ей уже столько раз угрожали, что пора прекратить этому удивляться. Однако Мира смотрела с неподдельным испугом в безумные глаза Зеда. Хорошо, что нож к горлу не приставил.
‒ Вызови ее для меня, ‒ тихо приказал Зед. Его глаза бегали по лицу Миры и не могли остановиться на чем-то одном, на лбу и висках были испарины, да и сам он выглядел бледным, а в руках не чувствовалось силы, которая была в нем, когда он впервые угрожал. ‒ Кого угодно, как ты сделала в том доме. Грот… Мне нужно поговорить с ней.
‒ Я не могу…
‒ Можешь! ‒ перебил ее Зед. Он поморщился от того, как громко получилось, и вытер рукой пот со лба. ‒ Я видел, ты говорила на языке мертвых, а значит, ты можешь говорить со слугами ужасной и прекрасной.
Сзади послышалось шевеление, и Зед отвлекся всего на секунду дольше, чем мог бы позволить себе при других обстоятельствах. и Мира пошла на отчаянный шаг: обхватив голову Зеда, она рванула ее на себя, точнее на стену, что была у нее за спиной. Хотела закричать сразу после этого, чтобы Саз, Кон и Сайман пришли на выручку, но Зед просто сполз на пол. Она замерла, пораженная тем, что ей вообще удалось его свалить.
От резкого удара черепом о деревянную стену, Мара аж подскочила и чудом не свалилась с гамака, успевая поймать равновесие. Она огляделась в поисках шума, но прежде, чем заметить что-то, раздался голос Кона за стенкой:
‒ Девчонки, у вас там все хорошо?
И потом Мара увидела… Миру с красным плащом у ног. Со знакомым красным плащом…
‒ Кон… ‒ позвала его напряжено, но… Мира, испуганно таращаясь на Марвало, медленно отходя от плаща, была жива. Жива и молчала, а вот обладатель плаща…
Это же ведь был Зед, верно? Он живой? Но не двигался, неужели Мира смогла его убить? И… черт, да что он вообще тут делал?
Девочки сохраняли полную тишину, пока Кон ждал ответа. Марвало, выждав еще пару секунд, все-таки спустилась на пол, накрыв свое полуобнажённое тело одеялом, и несмотря на все риски, подошла. Действительно! Судя по выбеленным волосам это был тот самый псих! Она его боялась, да. Но что-то ей подсказывало, да и сам Зед не раз доказывал, что он ей не причинит вреда. Лично ей ‒ нет.