Ляпнул-то просто так, чтобы успокоить Зеда. На деле он не думал, что Зед действительно будет пытаться поговорить с объектом своего обожания. А Кон, наконец, предпоследний вставший у лестницы, поднялся, иногда проверяя, чтобы Зед шел за ним.
Зед не ошибся в Сазгаусе, почувствовал, как тот быстро среагировал на его действия. Но сейчас при Маре не собирался вступать в драку ‒ она же просила вести себя хорошо! Вот Зед и вел. Приняв тарелки из рук Кона, он послушно поплелся за ним в комнату. Раз Мара будет в соседней, ему ничего не стоило проникнуть к ней, когда все уснут.
‒ Я и не переживаю, ‒ сказал вдруг Зед Кону. ‒ Мы с Марой завтра идём гулять, и никто этому не помешает.
А жрецу он мысленно обещал, что разделит его с парой конечностей, если продолжит испытывает его терпение. Как же ему хотелось прикончить Саймана и Сазгауса, но не мог, а все потому, что они такие же избранные, как и он.
‒ Не понимаю, почему Грот избрала кого-то вроде этого мерзкого жреца, ‒ фыркнул Зед. Его взгляд опять блеснул каким-то безумием, которое обещало Сайману страшную расправу, если он продолжит так обращаться с Марой.
— Ну тебе лучше знать, ‒ пожал плечами Кон, открывая их комнату и запуская убийцу первым, после чего вошел сам и положил тарелки. ‒ Ты же гоняешься за ней, как безумный. Мы же лишь ей проданы своими родителями.
Зеду это было знать не обязательно, но пусть хоть понимает, что никто из группы Кона тоже не желал быть избранным.
‒ Грот даровала мне смысл в жизни и избавила от того кошмара, в котором я существовал, ‒ восхвалил свою богиню Зед. О Грот он мог говорить бесконечно, и вскоре Кон пожалел, что вообще вступил с ним в разговор. Благо Зед был так вымотан, что очень быстро уснул и не беспокоил остаток ночи никого.
14. Пятый — не лишний
Как и договаривались, днём все разошлись по делам. Мира выбрала людную площадь для своего представления. Хрустального шара не нашла, но прежде чем приступить к работе, купила себе чистых платьев на смену тому наряду, в котором выступала ещё на острове. С доской Уиджи вела себя осторожно, но чем больше получалось, тем увереннее она становилась, и очень скоро собрала длинную очередь клиентов, как обычно это бывало.
Мара была с ней все это время, а соответственно, и Зед. Поначалу он прятался в толпе и скрывался от глаз случайных прохожих, но его желание быть рядом с Марой было столь велико, что в конце концов он не дождался, когда представление закончится, чтобы с ней погулять, и устроился на другом конце лавочки, которую облюбовала Мара. На улице и при таком скоплении людей Зед не снимал капюшона, чтобы никто не видел его лица. Да и неуютно он себя чувствовал на виду у всех. Но когда Мара с ним заговаривала, охотно отвечал и улыбался. Даже на нормального человека походил в такие моменты.
Как и обещал, Сазгаус не оставлял надолго девушек без присмотра, а все вещи, которые покупал, приносил на хранение к Маре. Лавочка между ней и Зедом вскоре оказалась заставлена сумками с теплой одеждой и обувью. Мира иногда отходила, чтобы перекинуться с ним парой фраз, но в целом старалась держаться подальше от Зеда и просто делала свое дело.
Кон с Сайманом тоже выполнили свою часть. Сай сразу отнес купленную провизию и амулеты домой. Родители были счастливы его видеть, хоть он так и не смог показать им, что простил. Не сейчас, когда все его мысли были заняты Марой и тем, что она была вынуждена выгуливать на поводке Зеда. Рассказ о друзьях занял остаток дня, Сайману пришлось многое опустить, чтобы не пугать, но в общих чертах обрисовал всю ситуацию, и что к некоторым спутникам им лучше не подходить.
А уже вечером Сай вел к себе всех, раздавая последние указания:
‒ Не воровать, никому не угрожать и не трогать, к родителям без лишней необходимости не обращаться. Договорились? Жилые комнаты на втором этаже. Кто-то должен постоянно находиться рядом с Зедом, чтобы он не натворил ничего.
Зед недовольно зыркнул на Саймана, но смолчал, потому что они уже подошли к окраине города, где начинались фермы, а за ними бескрайние поля. Ферма родителей Сайман была третьей по величине, поэтому находилась чуть дальше. На участке, отделенном забором от остальных, возвышался небольшой двухэтажный домик. Рядом была пристройка, в которой жили немногочисленные рабочие ‒ конюх, доярка и кухарка с семьёй. Остальные были приходящими. На территории были ещё здания, но в них находились животные или хранились инструменты.
‒ Я бы хотел сразу уточнить, в чей огород был брошен камень, ‒ усмехнулся Сазгаус. Врать он не собирался ‒ было бы что-то интересное, своровал бы. Но увидив родной дом Саймана, передумал это делать. Он привык к более интересным домам где хранились более интересные вещи. Но Сайман все равно мог не волноваться. Мара тут же отстала, чтобы встать рядом с Зедом, и улыбнулась спине жреца:
‒ Я побуду с Зедом. Мы ничего плохо творить не будем, обещаю!
И того общения, что Зед подарил Маре днем, хватило, чтобы её страхи постепенно уходили. Он действительно ей показался нормальным человеком. А общаться без флирта, к чему Мара не привыкла, если общение без дела, оказалось очень даже занятным делом. Хоть Зед не был многословен, но его улыбка и то, как внимательно он слушал Мару, подкупало. И все больше она без страха или натуженности подходила к нему и улыбалась рядом с ним.
Кон шел вторым по очереди и с какой-то печалью вздохнул. Он привык, что жрецы все-таки жили в более лучших условиях. А может, насмотрелся на королеву и окружение матери, в котором жрецы все-таки принадлежали знатным родам. Но Сайману свое недовольство не показал. Дом есть дом. Куда лучше таверны.
А вскоре показался и глава семейства, вышедший поприветствовать гостей сына. Супругу свою оставил дома, они не успели толком подготовиться и накрыть на стол, а гостей встречать надо было.
‒ Добрый вечер, молодые господа, ‒ улыбнулся он приветливой улыбкой, осматривая каждого оценивающим взглядом. Кон сразу вышел вперед и поприветствовал хозяина дома, стараясь на себя отвлечь внимание, да только затмить вора в черном с пугающей бледной кожей и фейри с открытыми частями тела было просто невозможно. Дослушав приветствие Кона, отец Саймана подозвал своего сына ближе, приобнял его и повернулся ко всем спиной, тихо спрашивая: ‒ Сынок… Ты же знаешь маму. Не мог бы попросить двух твоих спутников одеться нормально? Ладно юноша, но… Это суккуб? Хочешь, чтобы маму инфаркт хватил?
Услышав это, имея прекрасный слух, Сазгаус прыснул в кулак и передал слова отца Мире.
Она не разделяла его веселья, потому что сильно переживала, что что-то могло пойти не так, но все же улыбнулась, когда услышала про суккуба. Кажется, впервые они так же подумали о Маре.
‒ Нет, отец, я же рассказывал, она фейри! ‒ вздохнул Сайман, который уже устал за весь день. А ведь ещё ожидалась реакция матушки, которая точно в обморок свалится, если ничего не придумать. Он обернулся на Мару, но только нахмурился, увидев ее рядом с Зедом. ‒ Пап, я покажу комнаты, а потом приведу всех в столовую. Подготовь маму.
Сайман быстро провел по своему маленькому домику экскурсию. Несмотря на размеры, комнат хватало, чтобы разместить всех. При желании они даже могли расселиться по отдельности. Сай строго запретил всем входить в родительскую комнату и после повел гостей за стол.
Матушка хлопотала вместе с кухаркой и ее дочкой, расставляя последние тарелки с ужином. А когда гости вошли, она с улыбкой развернулась к ним лицом, отряхивая руки о фартук. Только не долго улыбка держалась на ее лице. Она громко ахнула, увидев рогатую женщину. Хоть ее и предупреждали, воочию она выглядела совсем странно. Натянув улыбку, она пригласила всех за стол, поймала Саймана и шепотом спросила, где одежда на той странной девушке?
‒ Мама… ‒ прорычал Сай и усадил ее на место, явно не желая снова что-то пояснять.
Норман был высоким человеком с такими же светлыми, как у Саймана, волосами ‒ цвета пшеничного поля, которые на солнце светились не хуже, чем у солнечных эльфов. Можно только представить, каким красавцем был мужчина в юные годы. Хотя и сейчас он был таковым, но во взгляде читалась боль и страдания, которые сопровождали его на пути, и они его отнюдь не красили.