Отпустив руку, Сайман повернулся к Маре и посмотрел с привычным неодобрением, только во взгляде было что-то ещё, чего никогда не было раньше. Боль, разочарование? Он надеялся, что теперь они смогут понять друг друга, когда их связывала общая судьба. Как же он ошибался. Глупо было рассчитывать, что Мару будет волновать что-то, кроме нее самой. Ей же это нужно! Это ее природа! А то, что Сайман места себе не находил из-за нее; ребята остались без сна из-за Зеда, которого, между прочим, именно она настояла оставить ‒ плевать, пусть сами со всем разбираются. Секс важнее!
‒ Это ты прекрати себя вести, как эгоистка! ‒ рявкнул он на нее. ‒ Хочу напомнить, что твоя жизнь в лапах у злой богини. Если это беспокоит только меня, то иди, возвращайся к своим утехам!
‒ Это я-то эгоистка? ‒ в тон ему сказала Мара, и, получив свободу рук, упёрлась кулачками в бока, приближаясь к Сайману, будто пыталась задавать его. ‒ У меня есть одно желание, которое я не могу удовлетворить уже, черт знает, сколько! Из-за тебя, между прочим! Больше я ничего для себя не требовала, не привлекала внимания, не ныла! Это ты эгоист, Сайман! Вечно лезешь на рожон, будто всем остальным плевать на это, а я давай успокаивай каждый раз Зеда из-за тебя! Ты смеешь мне предъявлять претензии!
Конечно, в последнее время ей было не в тягость приглядывать за Зедом, но если вспомнить, что она чувствовала в первые дни!.. А этот придурок только подливал масла в огонь, и Мара порой даже не знала, как предотвратить конфликт! Ну да, лучше пусть псих бы ходил направо и налево без привязи!
‒ Ты меня душишь, Сайман! ‒ не понижая тона, но уже с каким-то отчаянным стоном продолжила Мара. ‒ Ты думаешь, мне легко терпеть тебя, который пытается быть рядом каждые пять секунд; который приглядывает, пытается защитить, пытается… пытается контролировать, черт возьми! Думаешь мне легко быть с тобой ‒ с тобой! Ты красивый, такой подтянутый, такой… такой мужественный! Быть с тобой, постоянно желая тебя соблазнить, контролировать это… Знать, что я тебе нравлюсь, но бояться, что только угроблю свою жизнь, потому что ты ‒ жрец. А ты не позволяешь мне даже сбросить с себя это напряжение.
Мара говорила всё громче и громче, и это еще не перешла на крик, но явно выбрасывала все то, что накопилось. Каждое слово было правдой. Она его хотела. Просто хотела. Он ей нравился, хоть она и не готова была кричать о вечной любви. Но пытаться… Уже надоело. Как глупо… уже устала…
‒ Мне это надоело, Сайман! ‒ Казалось, после такой тирады она должна была выдохнуть, ведь больше нечего было выбрасывать ‒ уже должна уйти из души вся сталь, что делала её только тяжелее. Но в глазах мелькнула злость, и Мара, вплотную подойдя к Сайману, ткнула ему пальцем в грудь и прошипела достаточно тихо для ушей, но очень громко для души: ‒ Либо ты запрещаешь мне подходить к другим мужчинам, но удовлетворяешь мои потребности сам, либо катись к черту, я буду делать то, что хочу!
‒ Думаешь, мне легче? ‒ с не меньшей злостью спросил Сайман, схватил запястье Мары и рванул ее руку вверх, чтобы она врезалась ему в грудь и оказалась с ним нос к носу. ‒ Ты постоянно вертишь своим соблазнительным хвостом перед каждым встречным. Думаешь, мне легко смотреть, как ты падаешь в объятия любого, кроме меня? Быть жрецом, хранить обеты и желать обладать не только твоим сердцем, но и телом. Я тоже устал… Устал от твоих выходок, устал держаться. Устал сопротивляться этому влечению!
Говоря все это, Сайман медленно напирал, заставлял Мару пятиться, пока они не скрылись в тени здания от света фонаря, и она не врезалась в стенку спиной. Он прижал ее ладонь к дереву за головой, а его вторая рука легла на изгиб ее талии, почувствовав пальцами тонкую полоску кожи, которая выглядывала из-под обтягивающей майки.
‒ Я запрещаю тебе подходить к другим мужчинам, ‒ прорычал Сай в самые губы Маре и впился в эти страстные лепестки, с упоением вновь ощущая вкус ее помады. Он мечтал об этом с тех самых пор, как вкусил ее «подарок» поутру. Желал жрецом запомнить ее губы на всю жизнь, целуя их наяву, а не во сне. Наконец-то это произошло, и теперь Саймана ничто не могло остановить.
А как же обеты жреца? Это было настояние матушки, сам он никогда не желал такой жизни. Родители его продали одной богине, затем заставили служить другой. Возможно, поцелуй ‒ это было первое, что он сделал по собственному выбору. Сейчас он был зол, и внутри бушевала целая буря эмоций, но он был уверен, что ни разу не пожалеет о том, что сделал. Быть может, они вовсе не вернутся из храма Грот, так хоть остаток жизни Сай хотел прожить так, как хочет он сам, а не как за него кто-то решил.
И Мара была более, чем удовлетворена таким ответом. Долгожданный стон от вкуса мужских губ, от вкуса его губ вырвался томительной песней. Хвост рвал и метал из стороны в сторону от возбуждения, от счастья и злости, с которой она терзала его губы. Жадно, сладко, горько — всё одновременно, но от этого не менее прекрасно.
Неужели это случилось? Неужели их все вопросы вот так разом решились одним махом? И было ли это… заключением их отношений? Да кто сейчас вообще об этом думал? Марвало наконец-то получила свою самую долгожданную конфету, которой собиралась насладиться, вбирать. Плевала на его мнение, потому что Сайман достаточно сыграл на её нервах. Это будет здесь и сейчас! Во тьме города Иль, рядом с пивнушкой, но с таким желанным мужчиной, который еще три минуты назад казался таким же недоступным, как солнце!
Марвало приняла роль жертвы, как всегда любила это делать в начале игр, завлекая мужчину, играясь на его инстинктах. У Саймана тоже они были, что он сейчас наконец-то показал. Обвив его шею ладонями, приподнимаясь на цыпочках, она двигала бедрами из стороны в сторону, талия двигалась плавно, показывая его пальцам, чего они были лишены три месяца. Её гибкость, нежность открытой, но в то же время закрытой кожи.
Мара сразу перешла к активным действиям ‒ её язык проник в столь противный рот Самана, когда он начинал читать свои нравоучения. Но сейчас такой горячий от той же злости, от её губ, от слов… Боги, знала бы Мара еще тогда, в каюте, какой был рот Саймана, она бы в то же утро изнасиловала его, как и делает это сейчас. Потому что язычок проникал в рот резко, без предупреждения, заставлял своего партнера с ним играться, ставил свои правила игры.
Одного этого поцелуя Маре хватило, чтобы улететь куда-то в космос. Воздуха не хватало ‒ она просто забывала, как нужно дышать. Голова приятно закружилась, а хвост, наконец-то найдя себе занятие, обвил ногу Саймана в самом верху, проверяя его готовность и желание.
Знала бы она, сколько лет ему приходилось сдерживать себя, не поддаваться всем искушениям, и только эта наглая соблазнительница сломала его защиту в пух и прах. Выпуская все свои греховные мысли, которые мучили его каждый раз, когда она была рядом, Сайман плотно прижимал Мару к внешней стене грязной пивнухи, но его абсолютно не волновал тот факт, что на том же самом месте какой-то моряк мог обжиматься с женщиной за деньги.
Сай был нетерпелив, будто ребенок, которому до этого момента разрешали только смотреть на любимую игрушку. Задрав майку Мары, он быстро нашел ладоням место на груди. Ещё совсем недавно он и подумать не мог, что когда-нибудь прикоснется к ней, и потому не мог насытиться, постоянно заставляя себя замедляться. Ее язык сводил его с ума, а нахальный хвост, коснувшийся того, на что не имел прав, заставил его резко толкнуться бедрами вперёд и выдохнуть. Но это позволило ему на какое-то время прийти в себя.
Сай разорвал поцелуй и заглянул в глаза Марвало. Что же он делал? А как же все его разговоры о чистоте души, о том, что предаваться греху можно только в законном браке? К черту все, он просто женится на ней и уже точно никуда не отпустит, ни к какому другому мужчине. Снова впился ей в губы, с ещё большей охотой вступая в игру с языком. Его руки переместились на бедра Маре, без ошибок находя край короткой юбки, будто он с точностью знал ее длину, Сай снова подался вперёд низом живота и одновременно толкнул ее на себя. Мантия жреца сейчас только мешалась, добавляя ткани между ними, штаны казались как никогда тесными, он приподнял Мару и прижал ещё сильнее к стене, придерживая руками за бедра, делал характерные движения, потираясь набухшим членом о низ ее живота. Он долго терпел, давно мечтал, а сейчас просто не знал, как будет лучше. Как доставить ей то наслаждение, которого она хотела. Как стать лучшим мужчиной для нее?