Я поднялся с ящика и попятился к углу надстройки.
Карен проводил меня равнодушным взглядом. И тоже неторопливо, нехотя, поднялся с ящика:
Косые струи дождя пеленой размывали горизонт – словно серый занавес опускался над миром. А облака ползли все ниже – казалось, их можно достать рукой.
«Прости меня, Ромка. Ты говорил – я умею делать невозможное. Но, видно, растратил свой фарт…»
Ветер слепил, швырялся в лицо холодными брызгами. Едва я вышел из-под козырька, мокрые объятия ливня окутали тело. Только я не пытался накинуть капюшон. И целых пять секунд стоял не двигаясь, почти не веря глазам, – прежде чем хрипло выдохнул:
– Карен!
Седой вяло оглянулся. Автомат в его руках уже нацелен в сторону двери, и разве могло быть что-то важнее этого последнего дела?
– Смотри! – сказал я, подходя к бортику крыши.
Но Карен даже не шевельнулся.
Ему некогда было разглядывать пролетавшие над крышей клочья тумана. И доказать правоту я мог единственным способом.
Вскочил на бортик и прыгнул вниз…
Глава 5
Холодно…
Кажется, лежу на бетоне.
Темный подвал едва озарен светом тусклой диодной лампочки.
Не знаю, как это случилось. Не помню, как снова угодил в ловушку.
Тощая фигура нависает надо мной. Начальник охраны Цебеля? Странно, сейчас он кажется выше ростом. Без холеных усов и бородки. Но все равно я могу его узнать.
Быстро же он меня нашел…
– Где ты спрятал груз? – лениво щурится Кот.
Я хочу выругаться в ответ.
И вдруг замечаю, что мы не одни. Еще чье-то тело привязано вниз головой к крюку в потолке. Оно раскачивается. Свет тусклой лампочки озаряет лицо. Да ведь это… Джокер!
Старый мой товарищ… Живой, но беспомощный, с заклеенным скотчем ртом.
Я уже не смогу его спасти.
Начальник охраны улыбается и невероятно длинной рукой достает из-под резинового фартука нож:
– Стань таким, возьми свое. Или…
…Холодно!
Почему так холодно?
И свет… будто от тусклой диодной лампочки?
Я дергаюсь и вскакиваю. Целых пять секунд сижу на полу и дико озираюсь по сторонам.
Тьфу, припадочный, возьми себя в руки! Раздели явь и сон!
Никакой это не подвал «мясника». Всего лишь заброшенная панельная высотка, которую ты сам же выбрал для ночлега.
Луна заглядывает в окно. В ее сиянии легко различить все признаки подмосковного комфорта: стены с ошметками обоев, бетонный пол с остатками линолеума. А в качестве мебели – драный, изъеденный мышами матрац.
Еще можно увидеть блеск инея на старом одеяле, в которое ты упорно пытаешься закутаться. Откуда иней? Осень внезапно превратилась в зиму?
Преодолевая озноб, я тянусь к куртке, которую с вечера повесил на гвоздь в стене. Надеваю ее поверх свитера, застегиваюсь и снова укрываюсь.
Становится теплее.
Настолько, что я опять решаю заснуть, подложив рюкзак под голову.
Только лунный свет не дает расслабиться. Приходится встать и передвинуть матрац подальше в тень.
Дремота окончательно развеивается.
В памяти оживают события вчерашнего дня…
…Секунду я стоял на бортике крыши, раскачиваясь от порывов ветра, сквозь струи ливня всматриваясь вниз. Но для сомнений уже не было времени.
И я сделал шаг. Всего один – в пустоту.
Полетел вниз.
Кажется, у Седого вырвался вздох. А я… упал на мягкую, как надувной матрас, поверхность облака.
Под клубящимся туманом она оказалась достаточно упругая и колыхалась подо мной, будто живая. Понятия не имею, почему эту хрень занесло так далеко от аномального района. Но главное, она меня выдержала! Не взорвалась плазменным разрядом!
Значит, я определил все точно – ближайшие минуты облако сохранит стабильность.
– Карен! – взмахнул я рукой, пытаясь подняться, чтоб он меня увидел, чтобы тоже понял.
Только это никак не удавалось. Серое желе под бугристой коркой уходило из-под ног. А ветер нес облако дальше. Стремительно росла отделявшая меня от здания пустота.
Надо бы крикнуть громче…
Нельзя.
Охрану внизу легко заинтересовать странным облаком. Тогда хватит одной автоматной очереди – даже не прицельной. Лишь одна пуля в бугристую поверхность – и вспышка плазмы поставит всему жирную точку…
– Карен! – отчаянно повторил я.
В эту секунду его удивленная физиономия возникла над бортиком крыши. Теперь нас разделяло более двух метров. И с каждым мгновением это расстояние увеличивалось.
Объяснять что-то – уже бесполезно.
Но Седой и не нуждался в лишних словах. Он просто вскочил на бортик и прыгнул.
Да, я знал, что возраст ему не помеха, – только, честное слово, даже вообразить не мог ТАКОГО прыжка!
Как диковинный мутант или киношный герой, он перемахнул эту неодолимую пустоту и плюхнулся у самого края облака. Почти соскользнул вниз – к счастью, я успел схватить его за руку и потащил на себя.
Есть!
Он рядом. Мы распластались, переводя дух, вжимаясь в серую упругую поверхность.
Мы ждали, отсчитывая время ударами сердца. Если снизу заметили его прыжок – все должно закончиться быстро…
А облако плыло сквозь косые струи ливня. И равнодушно клубилось над нами грозовое небо.
Минут пять прошло. Или более?
Ничего не происходило.
Я выждал еще столько же. Лишь тогда осмелился поднять голову и увидел, что мы уже пролетели над охранным периметром цебелевской «крепости». Высокий забор с колючкой и сторожевые башни угадывались позади. Но их очертания понемногу таяли в дымке.
Пулеметы с башен – только они могли нас достать.
Еще одна минута – длинная, вязкая, как смола. Выстрелов не было…
Все!
«Крепость» скрылась из виду – словно зловещий мираж. Осталась лишь пелена дождя. И заросший кустарником косогор – в десятке метров под нами.
Я вздохнул.
Не то чтоб расслабился – глупо расслабляться, когда сгусток аномальной плазмы несет тебя по воздуху. Во всяком случае, поверил, что с каждой секундой мы дальше от тех, кто жаждет порезать нас на ремни.
Карен негромко засмеялся:
– Почти как в песне!
– Что? – не сообразил я.
И он, едва слышно, опять фальшиво завел:
Облаком, сизым облаком ты полети отсюда к дому…
– …Отсюда – к родному дому! – неожиданно для себя подпел я хриплым, срывающимся голосом. Хотя и знал, что на целой Земле нет места, которое я мог бы так называть.
Черт…
Не о том думаю. Я надеялся, что постепенно мы будем снижаться – все-таки облако за счет нас здорово потяжелело. Только ниже десяти метров эта хрень упорно не опускается!
Хотя мы отмахали уже километра два от резиденции Цебеля.
«Остановите поезд – нам пора сходить…»
Пора!
Только из невероятных рассказов, из трикстерских баек, где к реальности всегда примешана хвастливая выдумка, слыхал я о смельчаках, оседлавших облако. Но почему-то в этих рассказах всегда упускали важную деталь – как лихим героям удалось вовремя слинять с такого шаткого транспорта?
Аномальная плазма – вещь нестабильная…
Очень капризная. И то, что более двадцати минут она не переходит в «нормальное», огненное состояние – само по себе щедрый подарок судьбы…
Я опять глянул вниз.
Десять метров.
Четвертый этаж…
Вполне достаточно, чтоб свернуть шею, – даже при падении на склон, заросший буровато-зеленой осенней травой. В лучшем случае – переломы конечностей…
Когда-то в подобной ситуации мне сильно повезло.