До городка «хвоста» за мной не было – это верняк.
«Тебе так нужна эта встреча. Неужели откажешься?»
Из-за чего? Из-за собственной паранойи?
Я спрятал флягу. Стараясь ступать беззвучно, вошел в одну из квартир и выпрыгнул из окна с дальней стороны дома. Проскочил через двор и резко бросился влево. Едва не упал, поскользнувшись на повороте. Быстро обогнул развалины панельной многоэтажки. Миновал полувырубленный сквер с большой свалкой и нырнул в подъезд ближайшего дома. Память не подвела, он был сквозной – так что я оказался в следующем квартале.
По длинной дуге я обошел полрайона.
Если б следом волочился «хвост», я должен был его заметить.
Не заметил.
Простая логика говорит, что волноваться не о чем. Почему ж в каждой подворотне мне мерещатся темные силуэты? Так бывает, когда впереди нависло что-то поганое…
Или когда шалят измочаленные нервы.
В сущности, Егорьевск – тихий городок, я успел изучить его в прошлые визиты. Но даже на территории, которую я раньше считал безопасной, мне бы не помешал прикрывающий спину напарник.
За эти дни я убедился, что он у меня есть. И точно бы взял с собой Карена.
Если бы встреча планировалась не с Отшельником…
Красное солнце уже выглянуло между мертвыми домами. Оно звало меня вперед – словно указующая путь метка.
Нет, я не поверну к окраине – туда, где в полуразрушенной многоэтажке спрятан мой мотоцикл…
Теперь – только напрямик.
Дорога отлично сохранилась в памяти. В прошлом году я был здесь летом, но пейзаж мало изменился. Егорьевск – вообще не то место, чтоб радовать глаз сезонными красками.
Особенно этот район. Большую часть деревьев вырубили, когда еще наполовину заселенный городок остался без газа и электричества. Лишь трава осталась нетронутой – на газонах, на треснувшем асфальте. Сейчас желтая, припорошенная снегом, она отлично гармонировала с грязными обшарпанными стенами…
«От развалин рынка – идти налево».
Что-то хрустнуло под ногами. Лед на луже?
Нет, какие-то кости – в колдобине под сугробом. «Зверь или человек?»
В прошлый раз их не было.
Значит, я не прав. Этот район не такой уж мертвый. И даже здесь продолжается лихорадочная борьба за существование.
Я оглянулся. Ветер гнал поземку вдоль разбитого тротуара. Какая-то деревяшка однообразно постукивала в развалинах.
На свежем снегу не видно волчьих следов. Уже хорошо…
Метров через сто я достиг улицы, с одной из сторон которой теснились частные одноэтажки. Тут дорога шла под уклон. А в конце, за поворотом, должна быть действующая колонка. Те немногие, кто обитает в округе, ходят сюда за водой…
Ага.
Я не заблудился. Колонка – на месте. И даже одинокая фигура с ведром маячила рядом.
Услышала хруст ледяной корочки под моими ногами, обернулась и торопливо засеменила прочь. Женщина или подросток? Под бесформенным тряпьем, надетым в несколько слоев, издалека фиг разберешь.
Ну и пусть себе идет.
Догонять, расспрашивать не стану.
Полиции местные боятся не меньше, чем незваных гостей. И если кто-то здесь до сих пор живет – значит, Егорьевск еще не утратил статус тихого городка.
Я двинулся через уцелевший парк.
Кое-где от деревьев остались только пеньки, зато тонкие, молодые стволы уже успели над ними подняться. Кустарник превратился в настоящие заросли, сухая трава – мне по пояс.
В прошлом году, летом, я делал крюк, обходя чащобу.
Но сейчас, когда листья опали, метров на двести все отлично видно. И на свежем снегу нет человечьих следов – только птицы и мелкое зверье торопливыми узорами успели тут отметиться.
Мирно чирикают воробьи. Сорока отзывается на мои шаги тревожным стрекотом. А впереди доносятся еще звуки… Обычные для такого времени года.
Визг пилы.
Я замираю, всматриваясь.
Два людских силуэта угадываются на краю парка.
Похоже, работают двуручной…
Медленно приближаюсь и замечаю третьего – этот сидит на пеньке рядом…
Охраняет?
До двора Отшельника уже рукой подать. Трудно проскользнуть туда незамеченным. Только я и не собираюсь прятаться.
Без резких движений иду по мягкому неглубокому снегу. Мои руки в перчатках чуть раскинуты в стороны – чтоб даже издали было ясно, что я не вооружен.
И все равно третий – тот, что сидел на пеньке, – вскакивает с тревожным возгласом. Целится в меня из автомата.
Два «лесоруба» с двуручной пилой прекращают работу, внимательно на меня смотрят.
Я подхожу ближе – неторопливым уверенным шагом. Солнце уже взошло, уже выглядывает ослепительным золотом из-за крыш домов – так, что меня отлично видно. И я тоже могу разглядеть всю эту компанию.
Они – подростки, почти дети. Самому старшему – тому, что раскрасневшийся, в одной рубашке и жилетке стоит рядом с надпиленным сухим кленом, – максимум лет пятнадцать. А девочке… именно девочке с испуганными глазами, которая целится в меня из автомата, – лет двенадцать, не больше.
Правда, застрелить незваного гостя она сумеет – в этом лучше не сомневаться.
И потому я не испытываю судьбу – останавливаюсь шагов за тридцать:
– Добрый день! А вы – ранние пташки…
– Кто рано встает – того Бог ведет, – за всех отвечает старший.
Ну да – одна из любимых поговорок Отшельника. И второй, младший паренек – я ведь помню его с прошлого лета.
Значит, хватит церемоний. Можно говорить напрямик:
– Я пришел к Учителю, – так они его называют.
Парнишки переглядываются.
Младший что-то бормочет вполголоса. Все-таки меня узнал?
Только взгляды остаются тревожными. И девочка не опускает автомат.
Несколько секунд длится пауза – такая долгая, что поневоле начнешь ждать чего угодно.
Тонкий палец чуть заметно дрогнул на спусковом крючке…
– Иди, – наконец сказал старший.
Махнул рукой девочке, и она послушно опустила оружие.
Странно, но в этот раз никто из них не стал меня провожать. И к старому трехэтажному зданию на краю парка я шел, чувствуя на спине неприятные мурашки.
Наверное, подростки смотрели мне вслед.
Ну и пусть, лишь бы не стреляли.
Я знаю: до того как Отшельник стал их Учителем, многим из них пришлось испытать такое, что и не всякий взрослый выдержит, – достаточно, чтоб навсегда утратить доверие к чужакам…
…В темной подворотне из разбитого автомобиля и дощатых поддонов была организована настоящая баррикада. Я замедлил шаг, ожидая, что из сумрака кто-то обязательно окликнет, прицелится, вскидывая автомат. Но часового в подворотне не оказалось.
Странно.
Порядки изменились с прошлого раза?
Я пересек пустынный двор.
Открыл тяжелую стальную дверь подъезда с давно не работающим кодовым замком. Вытер ноги о ветхий коврик. И начал подниматься по крутой лестнице со стертыми от времени каменными ступенями – неудивительно, ведь лестница не моложе дома. Ей лет восемьдесят, не меньше – живой экспонат из середины двадцатого века…
Впрочем, внутри чисто. Такое впечатление, что тут периодически подметают и моют.
Грязи Отшельник не любит…
И у стальной двери на втором этаже имеется аналогичный половик.
Я машинально вытер ноги еще раз и собрался постучать – насколько я помню, исправный и надежный замок здесь в наличии…
Стоп. А дверь-то открыта!
И даже не на защелке.
Приличный зазор между ней и стальным косяком легко рассмотреть даже в сумраке, окутывающем площадку второго этажа…
Я оцепенел, вслушиваясь.
В подъезде – абсолютная тишина. Только с улицы сквозь разбитое и наполовину заколоченное досками окно долетает знакомый визг пилы. Ребята продолжают работать в парке…
Смех.
Беззаботный детский смех.
Я вздохнул и дернул за ручку, распахивая дверь.
Прошел через темную прихожую и увидел озаренный утренним солнцем силуэт напротив кухонного окна.
– Здравствуй, Тень, – долетел негромкий низкий голос.