О какой дочери они говорят? Какая жертва? И до меня доходит, речь обо мне. Они говорят о браке... Я та самая барашка. Серена уже обещана, свадьба на носу... отец не станет отменять и рушить связь с другом.
— Мерседес, успокойся. Это не окончательное решение. —голос отца сдержанный, тихий.
— Мама просто перебирает всевозможные варианты. Мне тоже не нравится этот ход — он говорит так, как будто у него все под контролем. Это меня успокаивает.
— Я говорила с Марко. С ним связывался Пьетро Россо. —голос бабушки теперь настойчивый, словно юрист, диктующий договор. — Они предлагают разрешить конфликт на условиях, которые устроят обе стороны.
— И вы решили, что мне приятно отдавать свою дочь за одного из этих монстров?! — мама срывается. Голос — почти визг, в нём ярость, паника, оскорбление. — Как вам вообще пришло это в голову?! Почему бы Россо не пожертвовать своей дочерью ради мира?!
— А кому они её пожертвуют, ты подумала? — бабушка насмешлива, будто делает ход в шахматной партии. ШАХ.
— Твоему сыну нет и десяти. Нужно минимум восемь лет, чтобы он мог жениться. Или ты предлагаешь… чтоб они женили твоего мужа? — Цинично отвечает бабушка, почти не оскорбляясь на тон мамы. Она поставила ее в угол. МАТ!.
По молчанию мамы я поняла: у неё больше нет аргументов. Бабушка нанесла окончательный удар.
— Вы… Вы что это?.. — её сломленный голос еле слышен. Но пытается еще бороться за хотя бы каплю здравого смысла.
— Достаточно! — голос отца разрезает воздух как нож. Он говорит твёрдо, с гневом, которого уже не скрывает. — Мама, прекрати. Будь добра уважать мою жену и меня в моем доме. — Моя семья, мои дети — я сам буду решать, что делать. Запрещаю тебе вмешиваться. И больше — чтоб я не слышал, что ты за моей спиной ведёшь переговоры. — отец уже не сдерживается.
— Пьетро должен был подумать о мире раньше. До того, как его сумасшедший ублюдок не заложил бомбы в наши машины. — Бомбы? Значит, дядина машина была не единственной?..
Шок сжимает грудь. Я не всё знаю. Но разом все обрушвается. И от этого моя голова вот вот разорвется. Я не понимаю за что ухватиться, как реагировать. Моя некогда сплоченная семья трещит по швам. Не успеваю переварить одно, как судьба подбрасывает следующее.
— Теперь он хочет, чтобы я своими руками отдал дочь за этого психа? — Не бывать этому.
— Уходи, мама. И больше не смей вот так врываться в мой дом. — Отец строг и твёрд, как никогда.
Он отрезает разговор — он отдаляет мать от власти. От семьи. От решений. То, чего не могли сделать до него никто. Я слышала, что даже наш дед не препятствовал ей. Была ли это любовь или он не смел сказать ей ничего, я не знаю. Бабушка была из очень богатой и влиятельной семьи, что было на руку ее мужу. А он он слыл жадным и алчным.
— Не так я тебя воспитывала, чтобы ты приказывал мне. — голос бабушки обижен, но не смягчён. В ней всё ещё говорит гордость. Несгибаемая женщина.
Но она понимает: сын от своего не отступит.
— Довольно, мама. — последняя фраза звучит устало, но окончательно. Словно он ставит точку.
И в этот момент, кажется, моя семья меняется навсегда.
Я резко отошла от двери и спряталась за колонной. Пока бабушка прощалась с Лео и вскоре покидала наш дом, я снова тихо подошла к двери кабинета. Брат тоже покинул свой наблюдательный пункт.
— Альберто, я не смогу— голос мамы дрожал. — Не смогу сказать дочери. Не могу так с ней поступить. — мама плачет.
— Всё будет хорошо. Успокойся . — Отец спокойно, как всегда. Как будто и не было сейчас ссоры с бабушкой. — Я придумаю что-нибудь.
— Ты обещал…— тихий всхлип мамы.
Я поняла, что дальше подслушивать нет смысла. В свою комнату я вернулась, опустошённой/
Моя семья на грани. А я не знаю, как помочь.
Отец — всегда крепкий, несгибаемый — сейчас тоже слаб. Он должен быть сильным. Чтобы защитить нас. Чтобы противостоять врагу.
Я должна...
Я села на кровать. Странное оцепенение охватило меня. Чувство страха смешалось с чувством долга. Вмиг какое-то опустошение и я без сил рухнула на подушку. Я не была уверенна в своем ответе, но я пожертвовала бы собой ради своей семьи и их безопасности. Но это… это было выше моих сил, была ли я сильной?