В тот день, я не вышла из комнаты....
2 ГЛАВА
Я не знала, сколько прошло времени. За окном уже стемнело, туман в голове начинал рассеиваться, но тягучее чувство собственного бессилия сжимало внутренности.
Помню, как заходил Лео — постоял у двери, не услышав ответа, ушёл. Заходила мама — я в ответ что-то пробормотала, кажется, про головную боль.
Но отчётливо помню, как вошёл отец. Он молча сел у изголовья, провёл ладонью по моим волосам. Сначала меня охватила паника — вдруг он скажет то, о чём просила бабушка. Но он лишь молчал.
Ночью вернулась сестра. Она легла рядом, и мы долго молчали, прислушиваясь к звукам сада. Была глубокая осень — моя любимая пора. Я обожала это время года: дожди, листопад — всё это было моей слабостью. И, конечно, окно. Оно всегда было распахнуто настежь. Но сегодня… сегодня я его не открывала.
— Это сделала мама? — хрипло спросила я.
— Папа, — ответила она, сразу поняв ход моих мыслей. Она всегда так делала.
От этих слов защемило в носу. Я не знаю, как начала плакать — слёзы сами потекли по виску и исчезли в подушке. Серена приподнялась, видимо, прислушиваясь к моим тихим всхлипам.
— Что сегодня произошло? — прошептала она. Конечно, она ничего не знала — ни о визите бабушки, ни о ссоре, ни о её плане выдать меня во враждебную семью. Последнюю неделю Серена пропадала у беременной жены дяди и почти не появлялась дома. Возможно, у неё были свои тревоги, связанные с приближающейся свадьбой. Я не знала. Да и, признаться, раньше меня это совсем не волновало. Но теперь…
— С утра пожаловала мадам Карделли, — сказала я с горькой усмешкой.
Серена простонала, как будто услышала нечто невыносимое.
— Так ты из-за неё? Но ты же знаешь нашу старушку. Есть ли смысл расстраиваться из-за её речей? Наверняка опять в своём репертуаре: мол, мы позорим семью, и в один прекрасный момент свернём не туда?
Я покачала головой при упоминании бабушкиного «пророчества».
— Нет. Сегодня она отожгла по-другому, — я приподнялась, откинулась на изголовье и глубоко вздохнула. — Сегодня она была в роли Купидона. Проклятого Купидона — если такой вообще существует.
Серена прыснула со смеху.
— Прости… прости, но это чертовски смешно. Проклятый Купидон? Ты не могла бы выразиться точнее!
Её смех должен был повлиять на меня, но…
— Она нашла мне мужа, — сказала я, не дожидаясь, пока Серена взглянет на меня.
Сестра осеклась. Веселье исчезло без следа.
— Если точнее — меня нашли ему.
— Нет…
— Россо.
— Нет, — прошипела она, мотая головой. Её глаза от гнева расширились. — Нельзя. Она не посмеет. Они убили её ребёнка. Её драгоценного мальчика!
Она выдержала паузу. Я молчала — мне нечего было ответить.
— Как? — наконец прошептала она. — В этой женщине осталась хоть капля гордости?
— Бери выше. Если не я, то она выдает отца за ту, кого предложат Россо.
— Что? Откуда ты это взяла? — с брезгливым выражением лица спросила Серена. Меня саму в дрожь бросало от одной только мысли об этом.
— Я и не должна была знать. Но бабушка кричала так громко, что мама побежала её успокаивать… и я всё услышала, — я отвернулась. Волна стыда и усталости снова поднялась в груди. Казалось, день начинался заново — со всеми чувствами, как на повторе.
— Странно, — пробормотала Серена. — Мама ничего мне не сказала.
— Видимо, не успела. Или не захотела навешивать тебе лишнего — у тебя же свадьба на носу. Своих забот хватает.
— Да какие там заботы… — она отмахнулась. — Я об этом даже не думаю. Мы с Бьянкой весь день носимся — то списки, то покупки, то врачи.…
— Но… что сказал отец? Неужели он согласен?..
— Нет. Пока — нет, — я сразу поспешила её успокоить. — Он ничего ей не ответил. И уж точно не пошёл у неё на поводу. Но… ты сама видишь, в каком он состоянии. Сидит в кабинете, не выходит, как будто его там заперли вместе с мыслями. Он вымотан.
— А теперь ещё и это предложение от Россо… Думаешь, он не станет его обдумывать? Особенно под её давлением? Она же знает, на какие чувства давить.
Я помедлила и тихо добавила:
— Думаю, решение уже принято. Просто его ещё не озвучили. Ты выйдешь за старого друга семьи, а я — во враждебный клан. И буду каждую ночь думать, не станет ли она последней. Они ведь… сумасшедшие.
Я опустила взгляд.
— Я не смею надеяться, что муж будет ко мне хотя бы нейтрален.
Серена долго молчала. И я не настаивала. Тишина вдруг показалась спасительной — как занавес между мной и происходящим.
— Знаешь что? — сказала она наконец, негромко. — Давай не будем оплакивать то, чего ещё не случилось. А даже если всё пойдёт по худшему сценарию… давай хотя бы эту ночь отпразднуем.