Она улыбнулась.
— Устроим девичник. Я знаю одно местечко — отличное. Мы с тобой просто… выдохнем.
— У меня нет настроения. Да и кто нас отпустит из дома в такой час?
Серена победно улыбнулась. И мне сразу стало тревожно.
— Нет… Только не говори, что ты…
— Меня могли поймать, — пожала плечами она. — Но не поймали.
Серена выпрямилась с тем самым видом, с которым ребёнок хвастается украденным пирогом.
— Я знаю тайные ходы и слепые зоны. Считай, это мой подарок тебе на день рождения. Запоздалый, но от души.
— Ты сумасшедшая, — прошептала я, уставившись на неё.
Но… мысль о том, что это может быть нашей последней ночью вдвоём, уколола меня неожиданной грустью.
И я согласилась. Любопытство всё равно победило бы.
Мы быстро оделись и выбрались из дома. Я не знала, куда мы идём — и нужно ли вообще наряжаться. Но, судя по тому, что мы буквально сбегали, наряд был не первой необходимостью.
Сомнений не осталось, когда я увидела, что Серена выглядит почти так же, как и я. Мы обе были в классических брюках — удобных и строгих.
Я накинула пальто-пиджак, оставив под ним лёгкий топ. Серена — свой любимый тёплый кардиган.
Мы выбрались из комнаты и, затаив дыхание, начали спускаться вниз.
Дом погрузился в полумрак. Свет был выключен везде, кроме кухни — оттуда доносился мягкий шум и приглушённые голоса. Мы переглянулись. Серена сделала знак — следовать за ней.
До подвала оставалось всего несколько шагов. Но проход к нему лежал слишком близко к кухонному входу, где, к нашему несчастью, дверь оказалась приоткрыта. Мы замерли у стены.
Из кухни доносился голос Марии — нашей поварихи:
— Кому-то, разве, не пора идти на обход? — пропела она масляно, с подтекстом, который не нуждался в расшифровке.
— Скоро, — отозвался Николло, охранник. Голос был ленивый, довольный.
Мы с Сереной переглянулись.
Голубки. Вот так новости.
Перспектива подслушать что-то пикантное была заманчивой, но не настолько, чтобы провалить побег. Пока они были заняты друг другом, у нас был шанс. Один.
Мы проскользнули мимо и нырнули в тёмный проход к подвалу.
Лестница вниз была узкой и крутой. Свет включать не решались — слишком рано, нас могли заметить. Пришлось идти почти наощупь.
Серена двигалась уверенно, как будто спускалась сюда каждую ночь. Я же несколько раз задела коленом какие-то выступы, чуть не споткнулась о ящик и едва сдержала ругательство. Но молчала. Главное — не выдать нас.
Наконец мы добрались до тяжёлой двери, что вела в сад. Ею обычно пользовались садовники и обслуживающий персонал. Хотя, как выяснилось, и моя сестра.
— Теперь никаких проколов. Держись за меня и ни на шаг не отставай, — бросила Серена, прежде чем открыть двустворчатую металлическую дверь.
Щелчок. И нас выпустило на волю.
Ночь была глубокой, осенней. Воздух — прохладным, влажным, как и положено в Равенне. Я зябко передёрнула плечами, но ни на секунду не пожалела. Чёрт подери, я не была глупа, чтобы отказаться от такой авантюры. Что бы ни принесла мне эта ночь — я приму это. С радостью. С вызовом. С жадностью.
Я не знала, куда и как мы сбежим — мне было всё равно. Главное, что сбежим.
Сбежать от сегодняшнего дня.
Уйти.
Забыть.
И не вспоминать.
— Ну что, готова к своему первому полёту, птичка? — донёсся до меня голос Серены.
Я только что пересекла сад, перескочила через клумбу и оказалась по другую сторону забора — через обычную мать его дверь, о существовании которой даже не подозревала. В тот момент, когда Серена шепнула: «Беги!» — я забыла, как меня зовут. Я просто побежала. И всё.
Я остановилась только когда сердце стало отбивать тревогу прямо в горле. Сделала вдох, выдох — и выпустила воздух ей прямо в лицо:
— Ты сумасшедшая, знаешь? — выдохнула я сквозь смех.
Щёки горели: от бега, от адреналина, от восторга. Глупая, счастливая улыбка расплывалась по лицу. Я не могла поверить в эту ночь. В то, что мы сотворили. Но больше всего — в то, как я восхищалась своей сестрой.
Люди могут ненавидеть своих дочерей. Могут не любить своих братьев, презирать сестер.
У Лукреции, моей подруги, было именно так — две сестры, три брата, и каждый за себя. Я никогда не понимала этого.
Я была в восторге от своей. От Серены.
И я бы пошла на всё ради её счастья. Ради нашей семьи.
Даже если ценой станет моя свобода.