… К королеве подошел Салмир. Шлем рыцаря был помят, на доспехах свежие царапины, в щите торчал обрубленный наконечник копья, на лезвии меча запеклась кровь. Сев на деревянную скамью, воин устало опустил руки. Трунсомец был уже не молод, битвы отнимали у него много сил, но прятаться за спинами солдат Салмир не привык.
Сняв шлем, рыцарь вытер со лба пот и едва слышно проговорил:
— Еще одна такая драка — и враг прорвется в замок. У нас осталось чуть более тысячи бойцов, многие из них тяжело ранены. Мы не успеваем заделывать бреши в стенах. Да и данвилцы сражаются все яростнее.
— Это неудивительно, — вымолвила женщина. — Ксатлин чувствует близость победы и гонит солдат в бой. Рассчитывать на помощь нам не приходится. Трунсом и Корнистон осаждены, альвы с трудом отбиваются от гномов и бафирцев.
— Значит, это конец? — рыцарь поднял голову и взглянул на волшеоницу.
— Пожалуй… — честно ответила Селена. — Мы обречены. Но я хочу сказать, что следует не только достойно жить, но и достойно умереть. Герои в плен не сдаются. Они предпочитают смерть позору. Мертвым сраму нет.
— Можете не сомневаться, Ваше Величество, — фессалиец встал и гордо вскинул подбородок, — гарнизон будет биться до конца. Когда враги овладеют замком, здесь не останется ни одного живого воина. Мои люди прекрасно понимают, какая участь их ожидает в Конжарских горах. И все же… Два года назад вы использовали магию. Почему бы не попробовать снова?
— Очень сожалею, Салмир, — слабо улыбнулась королева. — Мои силы не беспредельны. В том сражении мне помогли жрецы Валвила, но сейчас бывшие союзники не могут нам помочь. Зато на стороне Ксатлина немало колдунов-магинцев. Я не хочу рисковать. Волшебство понадобится тогда, когда другого выхода не останется. Надежда умирает последней.
— Понимаю, — трунсомец уважительно кивнул и отправился к отрядам каменщиков, терпеливо дожидавшимся его распоряжений.
Чтобы противник не прорвался в замок, бреши необходимо постоянно заделывать. Раненые воины, оставшиеся в Хусорте женщины, немногочисленные ремесленники, волею судьбы оказавшиеся в замке, работали, не покладая рук. В боях они не участвовали, но их труд для защитников имел огромное значение. Проломы до пяти локтей в ширину латались всего за одну ночь, что приводило в ярость гарана Данвила — катапультам приходилось заново начинать обстрел крепости. Порой, воины Силка устраивали настоящую охоту за строителями. Гигантские камни ударялись рядом с отрядами, убивая и калеча людей, но пока сломить дух защитников врагу не удавалось.
Королева неторопливо поднялась на крышу донжона и оглядела окрестности. Зрелище ужасающее: сотни неубранных трупов, стаи птиц-падальщиков, сломанное оружие, брошенные фашины и лестницы, обломки рухнувших штурмовых башен. В воздухе витал отвратительный запах смерти. Тела быстро разлагались, а вода во рвах давно превратилась в ядовитое болото.
Сколько жизней отняла эта безжалостная, бессмысленная война! Иногда Селена хотела покончить с собой, отдать Фессалию Ксатлину и, тем самым прекратить кровавую бойню. Но женщина прекрасно знала, что подобное решение лишь приблизит страну к окончательной гибели. Магинцы превратят подданных Фессалии в рабов, а затем истребят всех до единого. Волар ненасытен и постоянно требует человеческих жертвоприношений. Правитель Данвила — игрушка в руках могущественного бога.
Волшебница с ненавистью посмотрела на лагерь противника. Тысячи солдат, сотни шатров, блестят доспехи и оружие. И все-таки армия Ксатлина за столь долгий срок не смогла взять замок!
На устах Селены появилась презрительная усмешка. Она знала, как будет действовать в самый отчаянный момент — с помощью магии она обрушит донжон замка. Да, Селена погибнет, но и унесет с собой сотни вражеских жизней…
Пришло время осуществить намеченный план. Во дворец Аериса отправились Конан, Ивон, Эльгран, Медес и Блис. Остальные должны пробраться к верховьям Дасны и бросить в ее воды несколько волшебных цветов. Вскоре начнется пробуждение торгрийцев. Город будет охвачен паникой и хаосом. Узнав о случившемся, Ускана занервничает и наверняка решит, что это происки Альфрака.
Воины старались держаться подальше от главных улиц и площадей. На перекрестках постоянно находилось несколько солдат-охранников. Торгрийцы с ужасом смотрели на своих сородичей, отлично осознавая, что и сами недавно находились в подобном состоянии. Прижавшись к стене, Медес поправил шлем и едва слышно произнес:
— Какая зловещая тишина… Солад был веселым и шумным городом…
— Теперь в нем не осталось обычных гномов, — заметил Конан. — Мужчин Ускана отправила на войну, женщин и детей — в шахты. Здесь нет и четверти жителей. На наше счастье улицы пустынны.
— Но столица всегда славилась кузнецами и оружейниками, — вставил Блис. — Куда делись наши мастера? Я не слышал ни одного удара молотом!
— Кузнецы остались там, где добывают руду, — вымолвил киммериец. — Зачем перетаскивать железо с места на место? «Потерявшие душу» не нуждаются в домах, предметах роскоши, удовольствиях и развлечениях… Уверен, что за последние годы в Соладе не родился ни один ребенок. Немного еды, вода, отдых — вот все, что требуется подданным Усканы. А если и умрет сотня-другая рабов, то невелика потеря.
— Я лично убью эту тварь, — прошипел низкорослый коренастый торгриец.
— Даже не думай! — мгновенно отреагировал северянин. — С головы ведьмы не должен упасть ни один волос. Яберы слов на ветер не бросают. Альфрак превратит Торгрию и Валвил в выжженную пустыню.
Гномы отлично знали город и вели отряд по маленьким, петляющим улочкам, стараясь не попадаться на глаза наблюдателей, стоявших на башнях дворца. Меры предосторожности, предпринятые колдуньей, Конана удивляли. Проникнуть самостоятельно в подземный мир чужак не в силах, но даже если ему это удастся, он неминуемо заблудится в тоннелях и наткнется на стражу или чудовищ, подчиняющихся Ускане. Зачем держать столько солдат в Соладе? Альфрака, представляющего для колдуньи главную угрозу, не остановит и стотысячная армия.
Размеры грота и столицы Торгрии потрясали. Город оказался даже больше, чем предполагал северянин. Плутая по кварталам, воины преодолели не меньше трех лиг. Наконец, отряд оказался возле стен дворца и притаился в одном из брошенных владельцами домиков. Не могло идти и речи том, чтобы преодолеть защитные укрепления или перебраться через стену — чужаков немедленно обнаружат. Сейчас необходимо дождаться начала действия Цветов Возрождения, начнется сумятица и паника, тогда и можно будет попытаться прорваться во дворец.
Варвар устроился прямо на полу. Скамьи и кресла гномов не вызывали у него доверия. Судя по обстановке и совершенно нетронутым вещам, беда застала хозяев дома врасплох. Посуда осталась на полках, сундуки закрыты, мебель расставлена вдоль стен, на полу большой домотканый коврик. Огромный слой пыли говорил о том, что нечастные торгрийцы давно покинули свое жилище.
— Кажется, началось… — прошептал Ивон.
— Точно, — согласился варвар.
Тишину заколдованного города нарушил гул многих сотен голосов. Солдаты, женщины, подростки, старики бежали в сторону королевского замка и сразу наткнулись на стражу из «потерявших душу». На мгновение торгрийцы замерли, пытаясь вразумить охранников, но все их попытки были безуспешны. «Потерявшие душу» были глухи к мольбам и просьбам. Мужчины протиснулись в первые ряды и дружно атаковали стражников. Камни улицы обильно окрасились кровью. Смяв стражников, толпа растеклась по городу.
Стычки следовали одна за другой. Ускана явно была не готова к такому развитию событий, но рано или поздно колдунья придет в себя, подтянет верные войска и подавит мятеж. Сейчас колдунья пребывала в растерянности и явно не понимала, что именно произошло. Это как раз тот шанс, которым собирался воспользоваться Конан.