— Ты считаешь не так?
Сима села напротив атландийца, опять покраснев от своих же мыслей.
— Мне нравится ваше видение любви, — нервно сцепив руки, Фима рассматривала свои пальцы и ногти. — Я тоже хочу полюбить один раз и навсегда.
Ответ был слишком дерзким даже для неё, но почему-то именно с Дантэном она чувствовала себя защищённой и могла поведать ему многое совершенно откровенно, не боясь, что он осудит.
Дантэн задумчиво жевал мясо, рассматривая длинные ресницы Симы, которые откидывали тени на её зарумянившиеся щёки, и не знал, как спросить. Взял чашку с остатками недопитого чая, одним глотком осушив её, решился:
— Как вы едите такую солёную еду? Это же опасно для организма.
Фима удивлённо моргнула, затем бросила взгляд в тарелку Дантэна и перевела на сковородку.
— Ой, — вырвалось у неё. Девушка подскочила и сама попробовала еду. — Я два раза посолила! Прости, совсем гадость?
— Да нет, есть можно, но не нужно, — рассмеялся Дантэн, глядя на всполошившуюся Симу.
— Прости, — расстроилась она, не зная, что теперь делать с мясом, как исправить.
— Поехали, поедим в ресторане, — предложил атландиец, — заодно город покажешь.
— Там многолюдно, — с затаённой надеждой попыталась отговорить его девушка. Она помнила, как тяжело ему было, когда он летел сюда, как жаловался на пробки.
— А ты выбери, где тихо.
Фиме послышался приказ, она удивлённо подняла взгляд на атландийца и забыла как дышать. Нет, о чём бы ни думала Заречина все эти три месяца, но точно не о том, что Сильнейший будет сидеть на её кухне, и так смотреть на неё ласково, нежно, протягивать к ней свою ладонь, а она… Глупость несусветная, но она млела, и не смела отказать ему в немой просьбе, потянулась к Дантэну и очутилась у него на коленях. Его горячие, чуть солоноватые губы тревожили, волновали, ласкали, обещали, и казалось, что девушка сошла окончательно с ума, так как ей слышался его голос, его шёпот, невероятно манящий, зовущий лишь её.
— Так, я готова! — вновь мир, созданный лишь для них двоих, разбился о голос бабы Мары. Только в этот раз Фима лишь вздрогнула, но не пыталась вырваться из объятий атландийца, хоть и дышала тяжело, и стыдно было взглянуть на родственницу.
— Буду завтра в обед, — словно не замечая смущения внучки, тараторила бабуля, выставляя два флакончика на стол. — Это я вам оставлю, хотя, конечно же, самой надо. Но понимаю, что вам-то нужнее. Так что имейте в виду, от сердца отрываю.
— Мы понимаем. Обязуемся использовать, как и это.
Дантэн достал из кармана серебристые квадратики, а Фима вспыхнула и пришла в себя. Она начала вырываться, чтобы встать с его колен, так как вся ситуация стала ей противной, но атландиец держал её крепко, тихо посмеиваясь.
— Правильно, зачем вам детки так рано, — весело отозвалась бабуля. — Вам бы с полгодика друг другом насладиться, а потом уж и о детях подумаете. Ну давайте, развлекайтесь.
Бабуля послала молодым воздушный поцелуй и упорхнула, плотно прижимая полы светлого плаща, чтобы не распахнулся при ходьбе. Дверь за ней закрылась, а Сима всё смотрела на презервативы на столе и злилась.
— А бабулю твою не так-то просто поймать, — тихо посмеиваясь, отозвался первым Дантэн, расслабляя руки. Серафима тут же встала и отошла к окну. — Я думал, она расстроится, но сразу видно опыт. Сим, пойдём ужинать, я честно голодный.
Девушка обернулась к атландийцу, всё ещё обиженная на него. Ход накинул китель. Презервативы лежали на столе рядом с флаконами, оставленными бабулей, а атландиец протянул уже привычно руку. Серафима моргнула, сгоняя слёзы, расслабилась, и просто впорхнула в объятия Дантэна, мысленно посыпая голову пеплом. Оказывается, она совершенно спокойно воспринимала, когда он подкалывал её, а вот когда другие — это было неприятно, словно её лишали чего своего собственного, личного, особенного.
— Сим, — тихо позвал её атландиец, просто не понимая, что делать с девушкой. Странные перепады настроения ему не нравились. Он и сам был на грани, себя бы успокоить, а тут такой ураган жмётся, пытаясь сорвать щиты.
— Помолчи немного, — попросила его Фима, сильнее зажмурившись и крепче обнимая. — Минутку дай, я справлюсь. Сейчас пройдёт, — возвращала его же слова девушка, а атландиец опять рассмеялся. Сима росла просто на глазах, она становилась сильнее и всё это для него.