— Ты возьмёшь меня с собой, — практически приказала ему Сима, а Ход улыбался, пробираясь под подол платья, оголяя бёдра.
— Ты можешь пожалеть об этом, Сима. Я ведь эгоист.
— А ещё хам, — подсказала ему девушка, приподнимаясь, что атландиец вытащил ткань, освобождая себе доступ к женскому началу.
— Красивый Хам, — поправил её Дантэн, которому нравилась их словесная перепалка. Определённо, она его правильный выбор. Сомнения он оставил ещё на Тошане, когда лежал рядом со спящей Симой и думал о кошечках и мышках, о пьяной землянке, о поцелуях и своём будущем.
— Красивый, — согласилась с ним Серафима и, очертив пальцем губы, робко поглядывая в глаза атландийца, прячущиеся за упругими кудрями, решилась-таки поцеловать его.
Дантэн, зарываясь рукой в волосы на затылке девушки, перехватил инициативу, прикрыл веки, властвуя своим языком в горячем ротике ларны. Скромная, но страстная, она хотела его, и он был на грани.
— Здесь или в спальне? — спросил он у девушки, давая выбор, чтобы Сима не стыдилась поутру. Мысль взять её в гостиной возбуждала своей порочностью, но из уважения к ней Сильнейший не мог разрешить себе такие вольности.
— В спальне, — предсказуемо отозвалась Сима, жутко смущаясь своей храбрости. Она чувствовала, что Дантэн возбуждён. Такое невозможно не почувствовать, особенно руками, когда пытаешься пробраться под рубашку.
— Как скажешь, — шепнул атландиец и легко поднялся с дивана, придерживая ларну под ягодицы. Женский смех разнёсся по дому, прежде чем гостиная погрузилась во тьму.
Дантэн не хотел сдерживаться, он устал держать щиты. Ему понравилось чувствовать себя свободным, открываться полностью перед Симой.
Опрокинув её на кровать, Ход скинул с себя одежду под манящим, обжигающим взглядом серых глаз. Сима прикусывала губу, стиснула колени, чтобы притушить пламя, разбушевавшееся между ног. Она нервно расстёгивала платье, чтобы поскорее избавиться от ненужных преград.
Дантэн остановил её, чтобы не мешала наслаждаться соблазнением. Он, покрывая поцелуями хрупкие плечи, стянул платье, ладонями накрыл холмики отяжелевших от желания грудей, чувствуя центры биопотоков, щекочущие пальцы. Сима жаркими взглядами, ласковыми поглаживаниями, сбивчивым дыханием и своей внутренней силой, той, которую он пытался познать, приручить, подчинить, звала его к себе, просила поспешить.
Ход накрыл Серафиму своим телом. Их пальцы переплелись. Она доверчиво целовала его, побуждая действовать. Она хотела, чтобы Дантэн проник в неё так глубоко и чувственно, чтобы взвиться до небес и ловить руками звёзды.
— Попробуем ещё раз? — предложил ей атландиец. И пока Сима пыталась понять, о чём конкретно говорил ей Сильнейший, он убрал щиты и выпустил свою силу на волю.
Девушка выгнулась, беззвучно ахнула, распахнув от переполняющей её энергии глаза. Уверенным движением Ход заполнил собой оголодавшую пустоту Серафимы, улыбаясь приятным ощущениям единения. Накрыв своим ртом губы ларны, атландиец начал двигаться, добавляя ещё больше волшебных ощущений, рождающихся от каждого толчка.
Фимке казалось, что Дантэн пронзал её до самого сердца, так остро было каждое его проникновение, и тем мучительнее становилось, когда он покидал её лоно, чтобы вернуться. Он всегда возвращался, ещё более напористый, собственнический, не позволяющий кончить без него. Он ловил её стоны, метил каждый миллиметр шеи. Фима плакала, не в силах раствориться в Ходе полностью. Как бы ни старалась, обвив его ногами и руками, он продолжал быть огненным центром её вселенной, властным, огромным и совершенно непокорным её желаниям.
— Хочу сесть сверху, — простонала она, но Ход лишь ускорился.
Темп, что он задал, Фиме понравился больше. Она кричала, молила не останавливаться, так как чувствовала приближение оргазма. Но Дантэну не нужно было слов, он сам ощущал это. Слышал мысли ларны, был пьян и счастлив от свободы, которую она ему дарила, от любви, переполняющей его сердце, и хотелось утопить в этом океане Симу. Подарить ей этот свет.
— Да! Да! О да! — со стоном шептала Фима, пока её не накрыли волны экстаза, отнимая власть над телом, выбросив сознание к самым звёздам.
Утробно зарычав, Сильнейший, удерживая себя на руках, переживал свои секунды оргазма, боясь задавить девушку. Он не мог оторвать взгляд от улыбки блаженства на губах любимой.