— Не грусти, — в который раз заявила бабуля. Они с тётей Дусей решили очередной раз собраться, чтобы обсудить нынешнею внешнюю политику по отношению к одному рыжему соседу, который снизошёл до подарка. Кольцо с огромным бриллиантом было доставлено с утра, вместе с шикарным букетом нежно-розовых роз.
— Плюнь на него, Фима, — предложила тётя Дуся, сидя рядом с бабулей и рассматривая внучку подруги, которая лежала в кровати, подтянув одеяло повыше, чтобы не было видно лямок бордового топа. — Мужчины всё равно нас недостойны. Они как якорь тянут нас на дно.
— Да-да, на самое дно порока, — добавила баба Мара, чопорно берясь за фарфоровую маленькую чашку с золотым ободком из сервиза, который ей подарили по случаю очередного юбилея.
— Угу, — кивнула подруга бабули и отсалютовала ей кофейной чашкой. — Правильно говоришь, Марочка. Правильно.
— Запомни, моя хорошая, у настоящего мужчины женщина счастливая. Если ты несчастна, значит и мужик выеденного яйца не стоит.
— Двух яиц, — шепнула тётя Дуся бабе Маре.
Они переглянулись и прыснули от смеха. Фима тоже улыбнулась. Она собиралась выспаться, после того, как прибралась в гостиной, так как ответа от атландийца ждать не приходилось. И когда позвонила бабуля, то девушка очень обрадовалась, пока не увидела имя адреса.
— Кстати, никакого репортажа не было о твоем прибытии в империю. Представляешь? — возмутилась баба Мара, когда пригубила кофе. Серафима понимала, что женщины ради неё притворяются прилежными, порядочными дамочками, и в чашках точно не кофе, но почему-то это больше не терзало. Хочет бабуля пить, пусть пьет. Возраст у неё такой, делает всё, что вздумается и плевать на чужое мнение. Словно кризис переходного возраста вернулся.
— Бабуль, ну кто я такая чтобы репортёров звать, — попыталась оправдать нерадивых репортёров, который даже не догадывались как сильно не угодили бабе Маре.
— Точно-точно, мой косяк, — посетовала та в ответ. — Надо позвонить, набежали бы.
Серафима опять промолчала, думая, что и репортаж бы не помог ей, ведь она отсылала Дантэну куда более интересные кадры и ничего. Опять тишина в ответ.
— Ты ему не звонила? — строго уточнила бабуля, Фима покачала головой.
— Не звонила, не писала, — честно призналась она, мысленно усмыляясь, что бабуля так и не догадалась о другом способе.
— Вот и молодец, — покивала тетя Дуся. — Я считаю, что у каждого должны быть свои убеждения. Лично я убеждена, что нужно выпить! — очередной раз отсалютовав бабуле, она выпила остатки напитка, а Фима опять улыбнулась. Всё же веселые они дамочки, что баба Мара, что тётя Дуся. Девушка хотела бы не растерять задор к такому преклонному возрасту.
Бабуля тоже сделала глоток, и потянулась к лимону, чтобы сдобрить им губы, прикрывая от кислоты глаза.
— И вообще, как сказал один умный в древности: «Разлука научит тебя любить по-настоящему».
Фима фыркнула. Ей уж точно ничему учиться не нужно было. Она прекрасно понимала, что такое любить и любила. И в ответ она могла бы возразить, что расстояние убивает чувства, и это всем известная мудрость, но бабуля продолжила философствовать, даже не глядя на экран комфона, а исключительно на свою приятельницу, которая на несколько секунд пропала из объектива. Зато послышался характерный звук льющейся воды. — Но это, конечно же, не к нам относится, это он для мужчин говорил. И вообще, ни один мужчина не сможет никогда понять женщину.
— Ну да, я саму себя не всегда понимаю, — вновь появилась тётя Дуся, ставя фарфоровые чашечки на блюдца, ворча себе под нос, — а тут мужчина. Эх, бедненькие, тяжело им с нами.
Подруга бабули взглянула на Фиму, которая кивнула, молча соглашаясь с её изречением.
— А нам с ними? — обиженно переспросила баба Мара, а Фима ещё горестнее вздохнула. Мужчины и женщины, словно на разных планетах родились, настольно разные, что даже раса не важна, всё равно сложно понимать, что творится в голове противоположного пола.
— Ладно, я спать. А вы много не пейте.
— А мы не пьём, — встрепенулась тётя Дуся. — Мы думаем.
Фима улыбнулась.
— Ладно, моя хорошая, давай не скучай. И главное, держись. Будь сильной. И развейся на коронации.
— Стоп-стоп! — выпалила Фима, когда бабуля чуть не выключила связь. — Какая коронация?
— Фимочка, деточка, ты чего совсем из жизни выпала из-за этого красивого, но глупого Хама? Коронация завтра у вас там в империи. Император объявит о своем приемнике и передаст ему власть.